Книга Магнат, страница 72 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Олень, — вскинув подбородок, глянул казацкому атаману в глаза индейский вождь.

— Ну тогда понятно: почему шляпа не украшена перьями, — рассмеявшись, беззлобно пошутил Алексей.

— Яркие перья демаскируют на местности, — пожав плечами, совсем не обиделся на шутку охотник.

— Раньше я представлял себе всех индейцев с кожаной повязкой вокруг головы, и обязательно с пером, — честно признался в заблуждении Алексей.

— Синьор Ронин, а какое значение сокрыто в вашем имени? — с прищуром взглянул на необычно смуглого европейца индеец. В крови черноволосого великана, возможно, намешана и толика южноамериканской крови.

— Если вольно перефразировать с японского, то: «Воин без господина», — заменив упоминание самурая, попытался поточнее выразить смысл взятой фамилии–псевдонима Алексей.

— Значит — вождь, — поняв по–своему мудрёную расшифровку с японского, упростил индеец.

— Ты ухватил самую суть, Мудрый Олень, — хлопнув охотника по плечу, расхохотался атаман.

— Рад твоей похвале, Вождь Бледнолицых, — улыбнувшись лишь уголками губ, отвесил ответный шуточный комплимент находчивый Моки.

— Э-э, Моки, давай не будем смущать окружающих нашими великими именами, — поморщился Алексей.

— Вождь также скромен, как и велик, — смерил рослого казака насмешливым взглядом Моки.

Индеец понравился Алексею, Моки обладал острым умом и твёрдым характером. Вождь Бледнолицых тоже приглянулся вождю маленького племени гуарани. Казак оказался прост в общении, хотя под рукой атамана уже находилось больше людей, чем насчитывали все племена гуарани вместе взятые. Русский магнат был сказочно богат и владел страшным железным кораблём, огромные пушки которого могли сравнять столицу Парагвая с землёй. О тёмном русском шамане в Асунсьоне ходили ужасные слухи. Что являлось из них правдой это и предстояло выяснить Моки в ходе долгого похода. Ведь от великого Вождя Бледнолицых теперь зависела судьба всего народа гуарани.

В первый день путешествия Моки присматривался к Алексею, вступая в контакт лишь по необходимости. С утра до вечера индейца нещадно донимал генерал Беляев, приставая с переводом испанских слов на язык гуарани. Иван Тимофеевич активно взялся за составление русско–индейского словаря. Однако во второй день плавания, когда Беляев отвлёкся на упорядочивание записей и перевода уже испанских слов на русский язык, Моки решился обратиться с расспросами к Алексею.

— Синьор Ронин, а что вы собираетесь делать в Гран Чако? Ведь кроме красного дерева там брать нечего. Да и квебрахо не так уж просто добывать. От железного дерева топор отскакивает.

— Электропила справится, — похлопал индейца по плечу атаман. — Ты только покажи, где роща прячется.

— Так тяжеленные стволы ещё волоком по кустам придётся тащить, — обозначил вторую проблему абориген. — Дорог в Гран Чако нет.

— А меня уверяли, что Гран Чако сплошная степная равнина.

— В безводной северо–западной части сухая степь, — кивнул Моки и рассмеялся. — Но в степи деревья не растут. Рощи квебрахо встречаются вдоль рек, а там непроходимое царство кустарника.

— Но ведь все речки текут с Запада на Восток, впадая в полноводный Парагвай. По воде грузы вывозить гораздо сподручнее, чем по сухопутным дорогам.

— Стволы квебрахо тонут в воде, а лодки с большой осадкой по мелководью не пройдут, — замотал головой индеец. — Да и к воде ещё как–то пробиться нужно сквозь кустарник.