Книга Другой мир, страница 71 – Константин Борисов-Назимов

Напевая веселый мотивчик, она еще раз покрутилась, рассматривая себя, а потом встала под душ. Намыливая свое стройное и без изъянов тело, нет-нет, да и проверяла, а не вернулись ли шрамы. Мысленно прикинула, как выпишет экстравагантные платья из Франции. Говорят, что столичные модницы уже во всю шокируют окружающих. На последнем балу у нескольких дам оказались оголенные спины чуть ли не до копчика! Ну, если не считать полупрозрачную ткань, которая мало что скрывала. Сейчас отец с господином Вороновым должен беседовать и выражать ему благодарность. Конечно, парень оставил их с отцом и откланялся, но кто его из квартиры бы выпустил? Она таких распоряжений не давала, а служивые не дураки. Правда, есть опасение, что папан перегнет палку и начнет выпытывать подробности и детали, что ночью между ней и парнем произошло. Он вряд ли захочет видеть Александра ее кавалером, не говоря уже о чем-то большем.

— А что я сама? — задала себе вопрос Кати, подставляя лицо под теплые струи воды.

Симпатии к врачевателю, как он себя называл, испытывает. Как любовник он великолепен, опять-таки, благодарна ему. Но вот любовь ли это? Нет, пока она ответить не может, недавно на женихе обожглась, а Александра знает всего-ничего. И тем не менее, в ближайшее время не планирует с ним расставаться и присматриваться к другим молодым людям, как рекомендовал отец.

Выйдя из ванной комнаты, девушка крикнула служанку, чтобы помогла ей подобающе одеться. Глафира прибежала вся смущенная и сразу же запричитала, увидев, что хозяйка избавилась от уродства.

— Неужели наши молитвы услышаны? — всплеснула руками служанка, с удивлением рассматривая стройное тело своей госпожи. — Ведь это не обман зрения?

— Нет, не иллюзия, — покачала головой Островская. — Да ты не бойся, потрогай! — с улыбкой наблюдая за служанкой, произнесла девушка и счастливо улыбнулась. — Глаш, ты не представляешь, как я счастлива! Даже готова простить Сазонова, ведь благодаря ему встретила того, кто показал жизнь с другой стороны.

— Этот господин вас не обидел? — хмуро поинтересовалась Глафира. — Божечки, я когда в вашу спальню заглянула, то чуть в обморок не рухнула. Вы вся в крови лежите бездыханная, а рядом примостился изверг с ножом в руке. Подумала о страшном! Руки-ноги задрожали, слезы непроизвольно хлынули, а голос напрочь отнялся, — она шмыгнула носом.

— И что ты сделала дальше? — поинтересовалась Кати.

— Ну, вроде как что-то кричала и на улицу бросилась. А там патруль проходил, — она потупилась.

— А полицейские как у меня в квартире оказались?

— Так и городовой уже на пост заступил. И ведь господа стражи, и полицейские тоже посчитали вас убиенной. Господина Воронова скрутили, кандалы…

— Наручники, — поправила Островская.

— Ну, так и говорю, кандалы на него надели, обездвижили и стали вашего папеньку ждать, за которым послали. Ой, госпожа, вы не гневаетесь, что так поступила? — запоздало уточнила горничная, неожиданно забеспокоившись о своей судьбе. — Я не специально, о вас беспокоилась.

— Не волнуйся, думаю, ты все правильно сделала, — успокоила ее Екатерина. — Лучше скажи, пока я душ принимала, о чем Александр Иванович с моим отцом беседовал?

— Так откуда же мне знать? — удивилась ее собеседница.

— Глаш, только не говори, что не пыталась подслушать, — усмехнулась Островская.