Книга Мое призвание, страница 71 – Константин Борисов-Назимов

— Вы же врачеватель, вам виднее, — насторожился профессор. — Или возникли какие-то проблемы? Александр Иванович, вы же чем-то озабочены и встревожены, не желаете поделиться?

Как он считал мои эмоции⁈ Щиты же не снимал!

— Удивлены? — усмехнулся мой пациент и довольно улыбнулся. — Когда почти ничего не видишь, то даже по шагам другого человека появляется способность сделать кое-какие заключения.

— От вас сложно что-либо скрыть, — покивал я. — Разумеется, у меня имеются некие затруднения, но к лечению они не имеют отношения. Привык все доводить до конца, а слово держать, иначе себя перестану уважать. Но, как вы понимаете, всегда есть место случаю, как счастливому, так и не очень, — говорю, а сам направляю в источник пожилого господина раздражающие импульсы.

Дар профессора нехотя реагирует, из спячки с трудом просыпается, но для задуманного этого уже достаточно. Другой вопрос в слабости и простуде. Конечно, бодрящее зелье от первой проблемы нам поможет, а очаги воспаления снять сложнее, придется применить ускоренный метод, заодно проверю, как на руны отреагирует организм моего пациента. А то сталкивался, когда источники яростно сопротивлялись, не понимая, что оказывается помощь. В основном такое поведение дара свойственно у детей и подростков в стадии становления и взросления.

— Вы что-то говорили про план лечения, — напомнил Штерн. — Еще не передумали?

— Уже подготовил хрусталики, которые установлю вам вместо изношенных. Сейчас варятся некие специальные зелья, с помощью которых растворю предыдущие хрусталики, и для заживления структуры глаза, — говорю, стараясь объяснить все простым языком, не слишком вдаваясь в детали. — Операцию назначим сразу после того, как вы окрепните и полностью избавитесь от простуды. Когда закапаю вам в глаза специальный раствор, то вы практически сразу же полностью потеряете остатки зрения. И вот тут возникает вопрос, одновременно ли два глаза восстанавливать?

— Последствия? — задумчиво поинтересовался Штерн.

— Прогноз благоприятный, но не менее восьми часов вам придется провести с повязкой на глазах, — признал я.

— Господин врачеватель, в таких делах еще никто сто процентов никогда и никому не давал, — покачал головой профессор. — О таких операциях слышать не приходилось, поэтому оцениваю возможность вновь прозреть как небольшую.

— Нервы восстановить сложнее, — отмахнулся я, — вы места себе не найдете пока повязку не сниму. Начнете сомневаться, психовать и себя ругать, что согласились. Испугаетесь, что окончательно ослепли. Или сумеете обуздать свои эмоции? Именно поэтому и готов предложить восстанавливать ваше зрение постепенно. Сначала один глаз, а через пару дней второй.

— Вы точно ничего не скрываете? — уточнил хозяин квартиры.

— Смысл? — пожал я плечами. — Сама процедура займет от силы час, насчет болевых всплесков ничего не обещаю, если они возникнут, то постараюсь их быстро купировать.

— Мне необходимо подумать, — буркнул Филипп Генрихович.

— Разумеется, — спокойно согласился с его словами. — У вас в запасе, минимум, сутки. Сейчас проведу укрепление вашего организма и ускорю процессы выздоровления от простуды, — на некоторое время задумался, прикидывая успею ли разобраться с зельями до завтрашнего утра. — Признаю, хотел провести операцию утром, но лучше ее сделать после обеда. Мне потребуется много света, кровать с фиксаторами, чтобы вы не смогли двинуть ни рукой, ни ногой, ни шеей. Инструменты принесу с собой, как и двух ассистентов приведу. Сегодня выпейте снотворное, требуется, чтобы вы хорошенько выспались и набрались сил. Да, само хирургическое воздействие буду производить поместив вас в забытьё, но не глубокое. Мне потребуется наблюдать за нервными окончаниями.