Книга Ректор, страница 33 – Константин Борисов-Назимов

— Ха, наконец-то, будешь знать, как официанток лапать и щупать! — восклицает певица, пробегая мимо скулящего повара.

Почему за певицей следую? Из-за того, что в ее ауре всполохи надежды и удовлетворения от возможности отдать долг. Думаю, она пытается за что-то мстить, а значит мы с ней в одной лодке.

— Савелий! Ты где⁈ — озирается во внутреннем дворике молодая женщина.

— Хозяйка, бегу! — раздался глубокий бас и показался невысокий и щуплый мужичок, направляясь к одному из экипажей.

На втором этаже распахивается рама. Раздается несколько выстрелов, пули выбивают крошки камней около наших ног. Не раздумывая, шарахаю на звук молнией, кто-то вскрикивает, сыпятся осколки разбитых стекол. Откуда-то прилетает бутылка из-под шампанского и врезается в спину певицы, опрокидываю ту на землю. Еще один выстрел! Отвечаю ударом воздушного кулака. Экипаж уже разворачивается, Савелий размахивает в воздухе вожжами и что-то орет, а его хозяйка с трудом приподнимается и вновь падает. У певицы руки в крови, лицо в поту, а ауру заполнила боль. Ранена? Похоже на то! Анну перекидываю на плечо, подхватываю на руки нашу помощницу, а потом запрыгиваю в экипаж. Разумеется, черпаю из источника силу и не слежу за расходом. Сейчас не до этого. В том числе и анализировать свои поступки буду потом.

— Но-о-о! Родимая! Пошла! — восклицает Савелий, с ужасом глядя на лежащую на моих руках хозяйку.

Анну пристраиваю на сиденье, кладу на пол рыжеволосую и произвожу ускоренную диагностику. Не правится мне на ее губах кровавая пена. Худшие подозрения оправдались, один из выстрелов попал в спину певицы и пуля застряла в правом легком.

— Черт! — вырывается у меня ругательство, а ладонь накрывает рану.

Мои пальцы в крови, целебные заклинания одно за другим уходит внутрь раненой певицы. Осознаю, что пулю необходимо вытащить, срастить внутренние органы, но мой саквояж с медицинскими инструментами остался в номере гостиницы.

— Савелий, куда правишь? — ору вознице. — Нам надо в ближайшую больницу. Твоя хозяйка ранена.

— Понял, ваше высокоблагородие, — отвечает тот, а у самого в глазах немая тоска, боль и печаль.

Похоже, он предан своей госпоже. Экипаж закладывает крутой вираж, Анна бьется головой о стенку и приходит в себя.

— Что происходит? — слабым голосом спрашивает моя подопечная.

— Потом поговорим, — неопределенно киваю.

Савелий выполнил мое распоряжение, мы остановились у здания с красным крестом. Вот только свет горит лишь в одном окне. Подхватываю свою ношу, покидаю экипаж и взбегаю по ступенькам крыльца. Стучу ногой в запертую дверь и грожу ту выломать к такой-то матери. Через минуту, показавшейся вечностью, створка приоткрывается и испуганный сторож, держа в руке охотничье ружье произносит:

— Не велено никого пущать. Полицейских крикну. Идите отсель!

— С дороги! — рыкаю и ударом ноги распахиваю дверь.

Почему ее раньше с петель не снес? Экономлю магию, все уходит на поддержание жизни у певицы. Какого лешего она влезла? Сам бы справился.

— Где операционная⁈ — ору на попятившегося сторожа.

— Господин хороший, так нету-ти врачей, — разводит тот руками, забыв про ружье.

— Веди в любую палату, обеспечь освещение и принеси медицинские инструменты! — направляю в мужика поток подчинения.

— Да я знать ничего не знаю, — зачем-то крестится тот.