Книга Встать на ноги, страница 111 – Константин Борисов-Назимов

— Слушаю.

— У госпожи Светловой имеется кто-то или она одна? — поинтересовался полковник.

На секунду не понял о ком это он, но потом вспомнил, что в девичестве графиня-служанка имела фамилию, которую назвал Илья Максимович. Откуда он ее узнал — другой вопрос. Возможно, так ему Мария представилась, а может и Вера назвала как звали в девичестве ту, кого она желает заполучить, себе в помощницы. Авиатор, с одной стороны, путает все расклады, но с другой, он способен махом избавить от проблем.

— А разве вас это остановит? — хмыкнул я, но поспешил своего собеседника заверить: — На сегодня у этой дамы никого из ухажеров нет, ответственно вам заявляю.

— Это хорошо, — задумчиво покивал полковник. — Как насчет ресторана «Царский»?

— Устроит.

— Тогда жду вас в два часа после полудня, честь имею, — он кивнул, развернулся и пошел к своему экипажу.

Я же показал кулак Прохору и прошипел:

— Рот захлопни, а то ворона влетит!

— Ваше благородие, как это, господин полковник никак свататься собрался к той, с чьим мужем…

— Язык отрежу, — я шикнул на извозчика. — Что-то ты говорливый сегодня.

— Все, виноват, простите, это от потрясения, — прижал руки к груди Прохор.

— Смотри у меня! — я вновь погрозил кулаком. — Забудь и даже выпив помни, что язык у тебя один, а то он отсохнет и только мычать будешь.

— Не переживайте, уже ничего не помню и знать не знаю, — ответил извозчик, изрядно струхнув.

Мои возможности ему известны, про дар он тоже в курсе. Да и в целом Прохор не дурак, не замечен, чтобы трепался направо и налево. За него и Сидорчук поручался, а сегодня его слова господина Зарубина до глубины души поразили. Но беда в том, что если так отреагировал, то случись допрос и он расколется на раз-два. Впрочем, опытные следователи и не таких умеют запутывать и ломать. А волноваться из-за смерти Буркина нет оснований, нет у него ранений несовместимых с жизнью. Перенервничал, сердечко не выдержало и на этом все.

Вошел в контору, где меня уже заждались. Анастасия вопросительно посмотрела, Нелли сделала вид, что ей ни грамма не интересно, о чем я беседовал с полковником, но при этом она от любопытства сгорает. Похоже, брюнеточке известно, кем является мой недавний собеседник. А вот штабс-капитан равнодушен и напряжен. Похоже, господин Васильев и в самом деле в отчаянном положении. Неужели ему не выплатили жалование и за ранения? Хотя, если он еще во Львове в одной палате со мной лежал, то времени с той поры прошло прилично, мог все спустить. Да и не ахти какие там огромные суммы к выплате положены. Это мне повезло, что орденом наградили, к которому пенсия прилагается. Опять-таки, восстанавливался я долго, а денежки капали.

— Итак, с кем из вас первым побеседуем? — задал я вопрос Нелли Генриховне и Эдуарду Игоревичу.

— Пропущу даму вперед, — мгновенно отреагировал последний.

— Михаил Юрьевич, а как насчет анкет? — появился в своей привычной одежде Вениамин Степанович, вызвав у брюнеточки удивленный возглас.

Откуда у Сидорчука малиновый пиджак с позолоченными пуговицами? Некой ностальгией повеяло и даже закралось подозрение, что в этот мир еще кто-то из моего попал. Хотя, нет, цвет все же красный, а в пуговицах присутствуют стеклянные осколки. Да и для некого привычного образа не хватает массивной цепи и браслета. А сам Вениамин на братка из девяностых моего времени ну никак не тянет. Погорячился я, признаю, но первое впечатление он даже на меня произвел.