Книга Магический песок и артефакты, страница 168 – Константин Борисов-Назимов

— Что там Селантия задумала? — вырвалось у меня, после чего заспешил к месту расправы.

Полем боя это назвать нельзя, прошло секунд двадцать, как моя напарница дверь кареты закрыла, а враги повержены. Женщина торопливо подходит к Чернышу, треплет того по голове, а потом говорит, обращаясь к поверженным:

— Не стоит считать себя умнее других, но с этого дня в ваших услугах не нуждаюсь — свободны! — она разворачивается к карете, но потом оглядывается и говорит: — Увижу ближе, чем за сто метров и этот песик вырвет кадыки, так и своим подельникам передайте!

Ну и хорошо, мужики-то вряд ли виноваты, служивые привыкли приказы исполнять, им даже посочувствовал немного, когда Селатию догонял и невольно посмотрел на укусы, которыми их Черныш наградил.

— Ты почему не предупредил?! — остановилась женщина у кареты и посмотрела на кучера, у которого руки дрожат.

И как это кони не понесли? Такая заварушка произошла, а они как вкопанные стоят! С этим вопросом обратился к Чернышу и тот признал, что это лап дело. Мол, он когда за моей подругой (можно с таким утверждением поспорить, но пока не стал) семенил, то наслал на четвероногих скованность, те даже заржать не в состоянии.

— Госпожа, — прижал руки с вожжами к груди возница, — он сказал, что с вами все согласовал, а если сорву ему план, то… — чиркнул себя по горлу.

— Кто сказал? — спросила Селатия, у которой побелели костяшки пальцев от хватки за дверную ручку кареты. Как бы ручку не оторвала, жалко же такую красоту, стекло из двери и так уже выбили.

Кучер довольно точно описал франта с тростью, но напарница потерла свой висок и недоуменно пожала плечами — не знает она такого.

— Веним, лучше нам тут долго не задерживаться, не стоит терпение богов испытывать, — прошипела змейка.

— Селатия, можно выяснять и в другом месте, — сказал напарнице, которая продолжает выпытывать подробности у своего слуги.

Женщина на меня посмотрела, тряхнула своими черными волосами и залезла в карету, следом последовал Черныш, который своим окрасом очень с Селатией гармонирует. Я сел напротив напарницы, филин же решил добираться своим ходом, заодно осматриваясь по сторонам. Хотя от чего он собрался нас в городе предупреждать — неясно, народа много и каждый встречный может оказаться не тем за кого себя выдает.

В пути мы молчали, Селатия все взгляд от меня отводит и чувствует себя почему-то неуверенно. Как оказалось все дело в том, что она себя винит в моих злоключениях. Это она сказала, когда мы добрались до ее особняка, другим словом дом в три этажа с множеством комнат и залов, кучей слуг и роскоши, назвать не могу. Мне даже неудобно стало садиться на белоснежный диван. На моей одежде еще не везде кровь высохла, а уж грязи и пыли хоть отбавляй. Моя заплечная сумка теперь у меня, как и револьверы нашли свои законные места, и я сразу почувствовал себя увереннее и… не голым. Привык к оружию так, что без него будто какая-то часть тела отсутствует.

— Вениамин, предлагаю отложить все разговоры на потом, а сейчас тебя целитель подлечит, — улыбнулась мне Селатия, которая не горит желанием выяснять отношения.

Потер свой шрамик и улыбнулся, заметив, что та повторила мое движение, а увидев мою реакцию — рассмеялась и сказала:

— Да, дурные привычки заразны!