Книга Оружейник, страница 20 – Константин Борисов-Назимов

— Расслабься, прикажи своей магии меня не атаковать и не сопротивляться, — говорю Жанне, а сам направляю на нее сотни потоков с энергией.

Да, этот момент самый опасный, необходимо, чтобы на долю секунды дрогнула защита матери и малыша, выставленная неосознанно. Есть! Мои щупы, следом за потоком магии просачиваются в источники. Закрепляю их, выставляю блоки, направляю посылы, чтобы контролировать происходящее с организмом беременной. Объяснить источникам, что они, помимо своей воли, думая о благих намерениях уничтожают собственных хозяев — трудная задача. Первое ошеломление от моего коварства прошло, магия бунтует, атакует диагностику и силовые щупы. Мне необходима подпитка, часть энергии из круга пропускаю через себя. Рубаха промокла от пота, продолжаю монотонно твердить, чтобы источники просчитали последствия своих действий. Наконец-то буря или магический шторм начинает стихать. Необходимо залатать прорехи в аурах, а потом приступить к распутыванию переплетений магии.

— Стас, сердичные ритмы выходят из-под контроля! — доносится откуда-то голос Майнина. — Возможен нервный срыв пациентки! Предлагаю ввести ее в забытье.

— Делайте, — соглашаюсь я, сосредоточенно следя за снующими щупами, распутывающими магические узлы.

Основное произойдет чуть позже, алгоритм посыла к младенцу и источнику матери. Необходимо сделать так, чтобы заботились друг о друге, а не являлись паразитами, пожирающими один другого. Первым откликнулась магия Жанны, полыхнула виноватым сиреневым цветом и стала активно помогать моим посылам. Можно выдохнуть! Жанке ничего не угрожает! А вот ее не рожденный сын, точнее, его источник, окутал себя непробиваемой защитой. Пришлось пойти на хитрость. Образ сформулировал такой: «Запрещу женщине, в которой ты находишься получать адреналин! Никакой быстрой езды и ни грамма вкусного!» Подозреваю, подействовал первая часть условия, щиты пали. Ощущая, что держусь на морально-волевых, сумел-таки сформулировать правила уживания двух источников в беременной. Выставил запреты на те или иные действия и только после этого стал завершать вмешательство. Отзываю свои щиты, удивленно обнаруживаю, что круг силы неактивен и подпитка энергией не происходит. Радуюсь, что источники, в том числе и мой, имеют небольшие запасы, а не вычерпаны до дна.

— Уф! — провожу ладонью по лбу и открываю глаза.

В лицо бьет луч солнца, мышцы задервенели.

— Станислав Викторович, вы опять смогли удивить, — тихо и уважительно произносит Майнин.

— Сколько времени? — задаю вопрос, а язык ворочается с трудом.

Горло пересохло, физические силы куда-то подевались.

— Одиннадцать, — отвечает Майнин. — Пациентку будить?

— Да, с ней и малышом все хорошо, — ответил я и не удержался от зевка. — Похоже перенапрягся, начинает вырубать.

— На диван присядьте, — предлагает Петр Борисович, склоняясь над Жанкой.

Сумел-таки встать без чьей-либо помощи! Ну, шатнуло словно напился, почти плюхнулся на мягкую подушку, а голова опустилась на валик подлокотника. Сквозь дрему услышал, как жена друга восторгается своим самочувствием и заявляет, что желает съесть отбивную с кровью, большую тарелки жареной картошки и обязательно все это великолепие запить такой превосходной молочной смесью, находящейся в ящике.