Книга Рокировка. Новый СССР, страница 107 – Константин Борисов-Назимов

— Не, мне туда нельзя, заругают, — погрозила она мне пальчиком и икнула.

— Жан, а поедем ко мне? — неожиданно предложил ей Курзин.

Журналистка заглянула в лицо Александру Николаевичу, положила ладошку на его щеку и произнесла:

— Ты слишком для меня хорош. Не пожалеешь?

— Вариантов нет, — погладил тот её пальчики. — Шеф, — обратился к водителю, — Артиллерийский переулок, дом семь.

— Тренер, ты уверен? — уточнил я, впервые перейдя на ты.

— Горец, не переживай, детей не обижаю, — усмехнулся тот.

— Это кого ты ребёнком назвал⁈ — возмутилась Жанна.

— Прекрати, потом с ним отношения выяснишь, — пихнула журналистку в бок Сироткина.

Они втроём расположились на заднем сиденье, а я рядом с таксистом, который невозмутимо управляет машиной. Готов поспорить, что он и не такое повидал, пассажиры каждый день разные, со своими тараканами и проблемами. Мы ещё не такие буйные и салон тачки не испохабим, не потребуется химчистка.

— Нет ты мне ответь! — надула губки Жанна.

— Всё объясню и расскажу, — прикрыл глаза Курзин, а потом потёр висок.

— А почему нет песен⁈ Шеф, включи радио или кассету поставь! — обратилась журналистка к таксисту.

— Какой жанр? — уточнил тот.

— Весёлый, что-нибудь про любовь. Например, — Жанна чуть задумалась и попыталась напеть: — я только к тебе лечу, я только тебя люблю!

— Приехали, — усмехнулся таксист, останавливаясь. — Это первый подъезд, вам какой?

— Второй, третий этаж, — буркнул Курзин.

— На этаж не поеду, — усмехнулся таксист.

Когда мы из тачки выгрузились, то водила уточнил, все ли мы прибыли в конечную точку или поедем дальше. Разумеется, у тренера оставаться не планировал, да и Жанна стала настаивать, что кое-кто лишний и в её разборках принимать участие не должен. Александр Николаевич невозмутим, он заметно протрезвел и уже неплохо на ногах стоит.

— Поезжайте, — сказал Курзин, — о Жанне позабочусь, за неё не переживайте.

— Точно? — уточнил я.

— Сто процентов, а о случившемся завтра поговорим, приходи вечером во дворец, пора за тренировки браться и прикинуть, в какие турниры заявляться, — держа журналистку за талию, чтобы та не упала, ответил тренер.

— Хорошо, — кивнул я ему, а потом посмотрел на Лену: — В общагу?

— С ума сошёл⁈ А как же моя репутация? — девушка затрясла головой и пошатнулась, пришлось её поймать и к себе прижать. — Поехали к тебе, — уткнувшись мне в грудь, произнесла Сироткина.

В её голосе больше страха и робости, чем уверенности. И это при том, что она выпила. Представить сложно, как долго продлятся наши целомудренные отношения, если не подвернётся подходящий случай. Вот только он таким, как сейчас не нужен. Протрезвеет и меня во всём обвинит, а потом сбежит. А хватит ли у меня выдержки, когда останемся наедине в квартире и Лена начнёт соблазнять? В таком состоянии с неё станется, а я не такой железный по отношению к ней. И всё же, мы поехали ко мне. В общежитие Сироткина наотрез отказалась идти. Мотивировала тем, что завтра весь поток узнает, что она напилась и поздней ночью явилась. Пойдут такие слухи и сплетни, что самая недоступная девушка начала вести разгульный образ жизни.

— Шеф, сколько с меня? — обратился я к таксисту, когда тот остановился у моего дома.

— За всё заплачено, — отмахнулся тот.

— Пока, — сказал я водиле, осторожно выгружая засыпающую на ходу подругу.