Книга Рокировка. Новый СССР, страница 130 – Константин Борисов-Назимов

Такими интонациями говорят в двух случаях. Либо деду светит большой срок, и он что-то незаконное совершил и его поймали, либо, нашли тело и теперь ведут расследование. Как ни прискорбно, но первый вариант маловероятен, а вот второй почти гарантирован.

— Как дед умер? — задал я вопрос и зажатая ручка между пальцев участкового застыла над протоколом.

— Откуда знаете о его смерти? — уточнил участковый.

— Будь иначе вы бы тут не стояли, а подозревать его в чём-то у вас нет никакого права.

— Права-то как раз имеются, тут вы ошибаетесь, — хмыкнул гость. — Нам с вами надлежит оправиться на опознание. Некто, попадающий под описание, найден мёртвым, возможно, — он поднял вверх указательный палец, — повторюсь, возможно это и есть ваш дед. Примите мои соболезнования, — последнюю фразу гость произнёс каким-то равнодушным голосом.

Так вот почему Иваныч не объявлялся, но тогда…

— Отчего он умер и когда? — спросил я участкового.

— Следователь расскажет, если посчитает нужным, — пожал тот плечами.

Хм, похоже, он не в курсе, мой вопрос застал его врасплох и при этом он заинтересовался записками, которые я получил от старика. Почему? Интуиция подсказывает, что концы с концами не сходятся и возникло смутное беспокойство. Я оделся, черканул записку, что должен вернуться часам к двум, так участковый предположил. То, что сегодня воскресенье, я вспомнил, когда садился в милицейский автомобиль, кстати, вполне себе приличный и современный. А раз следователь работает в выходной, то с дедом точно не несчастный случай произошёл.

— Ваш родственник? — санитар морга, держа в одной руке зажжённую сигарету, откинул простыню с лица Иваныча.

— Да, — подтвердил я, всматриваясь в черты лица деда.

По предсмертной мимике зачастую можно понять, что произошло. Отставной ефрейтор перед смертью оказался ошарашен, обижен и растерян, словно удар получил от кого-то близкого, которому доверял.

— Поехали в участок, — вздохнул участковый, — следователь ждёт. Если честно, то сейчас формальность была, по какой-то военной базе вашего родственника идентифицировали, — он с трудом произнёс последнее слово и улыбнулся.

Меня таким образом пытались проверить? Подозревают в смерти деда? И что это за база данных такая, если в ней какой-то ефрейтор числится? Странно это всё, скорее всего, дед куда-то свой нос сунул, что-то такое узнал и пытался на этом заработать. У милицейского участка в глаза бросилась представительская машина, стоящая на парковке, как белый лебедь среди уток. Ещё и специфические номера, указывающие на принадлежность к клановым дознавателям меня насторожили, а вот участковый значение этому не придал. Может такое тут в порядке вещей?

Мы вошли в здание участка, свернули в коридор и остановились перед приоткрытой дверью. В кабинете происходила перепалка, участковый на меня оглянулся, нахмурился, а потом приложил палец к губам.

— Вы не поняли, это дело у вас забираем, — сказал чей-то голос.

— Но, позвольте, вы не объяснили причину, — возразил кто-то, как понимаю, следователь.

— А вам достаточно распоряжения, оно перед вами, — вступил в разговор ещё один посетитель участка.

— Так-то оно так, но процедура передачи, опись вещей, улик, акты… — начал следователь, но его перебил тот, кто говорил первым: