Книга Рокировка. Новый СССР, страница 3 – Константин Борисов-Назимов

— Так, то по пьяни поножовщина случилась, — возразил голос, принадлежащий тому, кого назвали Михалычем. — Что там старлей-то? Вызвал врачей?

— Уже едут, — заверил его напарник. — Глянь, глаза приоткрыл! Паря, ты как? Говорить можешь? Кто тебя так? — склонился надо мной молоденький паренёк в форме сержанта милиции.

Да-да, чёрт бы его побрал, милиции! Мозг продолжает выдавать какие-то странные картинки! И потом, с какого перепуга он обращается ко мне, как к какому-то пацану? У самого усики еле пробиваются, а я-то на днях справил сорокалетие. Гуляли в столичном ресторане, где свою подругу застал тискающуюся с какими-то молодым мажором. Правда, не слишком расстроился, но наглецу нос сломал. Ага, память всё же худо-бедно возвращается. Вот только с чего бы мне через неделю идти в последний класс? Школу-то давно закончил! Хм, а своё восемнадцатилетние отметил десять дней назад. Гуляли в роще, жарили шашлыки, пили пиво, а потом завалились на дискотеку. Где, вот непруха, кулаками помахал из-за уже бывшей своей девчонки, которую какой-то деловой окрутил и собирался с собой увезти. Гм, Оксанка всё же с ним уехала и мне ручкой помахала, когда в тачку садилась, а охрана парня меня ногами вяло пинала. А не сошёл ли я с ума? Очень достойное объяснение всему происходящему!

— Что у нас тут? — поинтересовался усталый женский голос. — Обычная драка?

Мне на шею легли пальцы, проверяя есть ли в теле признаки жизни.

— Он недавно шевелился, — произнёс один из милиционеров.

— Документы у него были? — задала вопрос врачиха, осторожно ощупывая мой позвоночник.

— Кроме мелочи и ключей ничего, — ответил Михалыч.

— Как тебя зовут? Слышишь меня? — осторожно надавила на моё плечо врачиха.

— Сергей, — с трудом произнёс я, удивившись, с чего это назвал чужое имя.

— Фамилия? Возраст? — продолжила допытываться женщина, умело перевернув меня на спину.

— Восемнадцать исполнилось, — ответил, сквозь заплывшие веки смотря на молоденькую врачиху, почти девчонку, ловко меня осматривавшую.

— Значит уже взрослый, повезём в обычную больницу, — посмотрела она на кого-то и велела: — Несите носилки, нам товарищи милиционеры помогут до машины раненого дотащить. Правда? — она перевела взгляд на молоденького сержанта, который мгновенно выпятил куцую грудь колесом и подтвердил:

— Разумеется, нам в радость вам помочь.

А вот Михалыч в кулак кашлянул, старшему сержанту под полтинник и тащить меня он точно не горит желанием.

— Несколько переломов, на голове ссадины и гематомы, возможно повреждение внутренних органов, но точно этого сказать не могу, — произнесла врачиха, отвечая на немой вопрос подошедшего старшего лейтенанта.

От меня попытались добиться адреса проживания, фамилии и что тут произошло, но я предпочёл отмалчиваться. Мало того, что сам толком не понимаю происходящее и склоняюсь к бреду, так ещё и мне даже обезболивающего укола не додумались поставить.

— Терпи, мне необходимо наблюдать за твоим состоянием, — неопределённо сказала врачиха, когда меня переложили на носилки.

Пока тащили в скорую — раз пять отключался, зато кое-что сумел рассмотреть. Действительно, нахожусь в горсаду, аттракционы новые, но допотопные! Милицейский «бобик» тоже новенький, что уже не вызывает удивления. А вот аппаратуры в скорой помощи почти нет, зато мне капельницу поставили. Врачиха смилостивилась, решив-таки влить в моё тело физраствор и обезболивающие, ну, так понял, ибо почти мгновенно впал в полудрёму. Мыслить стал адекватно, если такое применительно в этой ситуации. Насколько понял — большая часть памяти вернулась, но от этого не легче, а впору и в самом деле рехнуться. Знаю только одно, начну говорить и меня отправят в дурку. Однако, пока следует взять себя в руки и действовать рационально. Сон это или нет, но ощущения слишком реальны, чтобы сомневаться в происходящем. В том числе и знания такие, что от них нельзя отмахнуться, а придумать на пустом месте проблематично. Вот только и не готов смириться, что оказался в странном Советском Союзе. Дело в том, что эта страна не имеет ничего общего с той, в которой когда-то родился и рос. Ну, общие черты есть, с этим не поспоришь, однако, знания по истории опровергают всё, к чему привык.