Книга Камарад, страница 135 – Константин Борисов-Назимов

— Знаешь, а у них странные правила, — не открывая глаз, произнес Борис. — Запретить клонам защищаться от гостей — верх глупости. А так, не слишком все хорошо.

— Угу, — зевая, согласился с ним. — Нам бы место для стоянки выбрать. Ты с этими местами знаком — тебе и карты в руки.

— Да? Карты это хорошо, — он потер щеку. — Да и с корешом одним стоит перетереть. Так! Километров через восемь-десять есть одно поселение, там и остановимся.

— Как туда проехать-то? — спросил я, поражаясь, что в такой глухомани, расположенной вдали от городов, есть поселения. Обычно все старались расположиться поблизости к бывшим благам цивилизации — городам, куда на свой страх и риск отправляются за товарами.

— Пока прямо, скажу, где свернуть, — сказал Борис.

Полчаса в пути и мы подъезжаем к трехэтажному бревенчатому особняку в сосновом бору, а с высокого берега змейкой течет река. Последние пару километров мы пролетели за несколько минут, дорога отличная и… наезженная. Да территория особняка огромна, обнесена высоченным глухим забором из профлиста, а на въезде дежурит две личности с карабинами. Меня бы сюда и не факт что пустили, так как сразу взяли на мушки, и сколько людей еще охраняют въезд мне неизвестно, но думаю что не вдвоем они тут. А вот Борис и глазом не моргнул.

— К шлагбауму правь, — процедил он сквозь зубы.

Доехал я до перегораживающего путь бревна на рогатине и остановился, а Борис высунулся в окно и хмуро бросил:

— Калитку открыли, живо!

— Белый Барс! — воскликнул один из них и бросился к бревну, который изображает шлагбаум. Его напарник на миг замешкался, но потом поспешил помочь товарищу.

— Что тут у вас за самодеятельность? Где ворота-то? — поинтересовался Борис или Барс.

А ведь и я его так про себя назвал, когда он управляющего допрашивал, очень уж лицо напомнило этого хищника. Выходит что угадал! А вот то, что перед ним так стелятся, не слишком обрадовало, а в купе того, как он ругался, когда лишился татуировок и вовсе расстроило. Такие люди не оставляют свидетелей своих слабостей. А то, что он лишился тюремной росписи на теле, является косяком по воровским меркам… наверно. И ведь никто не станет спрашивать как и почему, поставят на нож и поминай как звали. Поежился от такой перспективы, хотя и Борис ни словом не обмолвился о потере, а потом восстановлении росписи, решил и я о данном инциденте забыть. Так спокойнее.

— Так это, Граф в прошлый свой приезд проигрался, нажрался и вынес ворота, — пояснил один из охранников.

— И что же он такое проиграл, что так распереживался? — вяло поинтересовался Барс.

— Бабу, — последовал ответ.

Мой напарник резко посмурнел и откинул голову на подголовник. Знаком с ним мало, но уже немного смог разобраться в настроении и понимаю, что сейчас его лучше не трогать, а то порвет как… кошак мышку. У Барса морщины прорезали лоб, желваки на скулах заходили и тихий зубной скрежет — в бешенстве он. Вот Борис глубоко вздохнул, выдохнул, сжал и разжал кулаки, а потом уточнил у охранников, которые уже освободили дорогу, к особняку:

— Она согласна была?

Вопрос застал охранников врасплох. Они переглянулись и пожали плечами, а у Барса щека дернулась, и он мне сказал:

— Поехали. Тачку у входа оставь и не бойся, ее тут не тронут, знают, кто проехал. Да, и держись поблизости.