Книга Камарад, страница 25 – Константин Борисов-Назимов

— Килограмм тридцать пять-сорок, не больше, — вынес вердикт, а потом осторожно тряхнул контейнер. Там что-то застучало о стенки со звоном.

— Небольшое и плотное, — подытожила девушка. — Вскрыть попробуешь?

— Боюсь, что бесполезно, — покачал головой и вернул контейнер на место.

В одной сумке обнаружилось мясо, причем как сырое, так и сыровяленое. Там же нашелся кусок масла, колбаса и несколько пачек… пельменей в заводских упаковках. Я покрутил эти диковинки и присел на пол, озадаченно тря щетину.

— Кир! Тут еще ящик! — воскликнула девушка, которая потянулась ко второй сумке. — Смотри: вино, коньяк, шоколад и лимонад.

Точно, в переложенном пенопласте блестит стекло бутылок и тоже в заводском исполнении. Насчет определения напиткам можно поспорить, так как на этикетках, как и на пельменях, прочесть ничего невозможно — символы нам неизвестны, но вот по рисункам и форме…

— Устроим пир? — прошептала Вика, шурша плиткой шоколада.

Глаза у девушки горят, а сама она не сводит с меня просительного взгляда.

— Неужели за это богатство, ты меня в живых решила оставить? — неловко пошутил я.

Плечи девушки поникли.

— Ты теперь меня, все время этим попрекать станешь? — спросила она.

— Нет! Трех пацанов мне родишь — считай в расчете! — усмехнулся я.

— Ах, ты! — замахнулась она на меня.

— А за это еще и девочку, — рассмеялся я. — Ладно, бери, чего хочешь и пошли, стресс необходимо снять.

Мы с ней выбрали пельмени, пару плиток шоколада, бутылку коньяка и вина. Насчет непонятных иероглифов запариваться не стали. Пахнет приятно, на языке никакого отвращения к напиткам нет, я бы даже сказал — наоборот, что такие вина и коньяки раньше стоили немало. Мои домыслы подтвердила девушка, которая наблюдает за закипающими в котелке на огне пельменями и потягивает вино.

— Подобный букет мне не попадался, — катая вино на языке, произносит Вика. — Но знаешь, в старые добрые времена, такую бутылку не каждый бизнесмен мог себе позволить.

— Возможно, — согласился с ней я, сделав приличный глоток коньяка прямо из горла. По пищеводу прошелся огненный вулкан, оставив после себя приятное послевкусие. — Это не тот самопал, которым тебя поил! За нас! — усмехнулся ей и отсалютовал бутылкой.

Девушка чокнулась со мной стаканом (из горла она пить не стала — интеллигентка!) и пригубила вино.

Пельмени — вкуснотища, умяли всю пачку, в которой, по мои прикидкам, килограмм точно находился. Закусывая вино шоколадкой и, глядя на костер, Вика задумчиво произнесла:

— Знаешь, а я рада, что мне мартышки повстречались, и не смогла до базы дотянуть.

— А уж как я-то доволен! — усмехнулся ей и подсев ближе, обнял девушку.

Та не стала топорщиться, а прильнула ко мне плечом в грудь. С минуту помолчали, а потом я решил перейти к более активным действиям. Осторожно к ней развернулся и… она уже сладко посапывает на моей груди! Дрыхнет зараза!

— Вик, Вика! — легонько шепнул ей на ушко и осторожно поцеловал в висок.

Увы, спит и так доверчиво прижимается, что от выпитого коньяка меня пробило на сентиментальность, расчувствовался и осторожно поднял ее на руки, после чего перенес в кабину. Та так и не проснулась, свернулась калачиком на сиденье, положила ладошку под щечку и посапывает. Укрыл ее пледом и вернулся к костру, крутя в руках полупустую бутылку. Да, завтра за руль, а вот в былые времена с бодуна никогда себе такого не позволял. И не потому, что на дорогах стояли голодные гаишники, а из-за ответственности перед судьбами других. Вновь достал карту, маячок все так же мигает и совершенно непонятно каким образом. Да и так все слишком запутано, а информации почти нет. Ладно, будет день — будет пища. Заказ необходимо выполнить, хоть и душок от него какой-то неправильный. А сейчас стоит покараулить, все же Вика права, костер ночью виден издалека, а растяжки из тротиловых шашек я не ставил, придется караулить.