Книга Камарад, страница 94 – Константин Борисов-Назимов

— Какой контур? — прищурился я.

— Как какой? Тот, который вокруг деревни на пару километров растянулся. Его никто пройти не в силах! Так шибает, что назад отлетаешь!

— А шибает чем? — потер я щетину.

— А хрен его знает! Правда, не то что шибает, но не пройти, — он наклонился ко мне и прошептал: — Кроме той гадости ничего нет?

— Иномирской? — уточнил я на всякий случай и, увидев, что тот закивал, продолжил: — Самопальный вискарь, градусов семьдесят.

— Что ж ты молчал-то! Дорогой ты мой человек! — У Коляна блеснула слеза, а сам он потер руки в предвкушении. — Неужто самогон? — спросил он с надеждой в глазах.

— Ну, а что же еще, — пожал плечами.

— Так, быстро, бери и погнали! Пока наши девчонки не прочухали! Закусь обеспечу, и они нас отыскать сразу не смогут, пару часов уж точно!

Не знаю, но мне почему-то захотелось его послушаться. Наверное, устал от нервотрепки и то, что у Николая глаза горят, а сам он радостно, доброжелательно и счастливо улыбается. Давно не встречал таких людей. Две бутылки вискаря взял в кузове и мы «погнали». Это конечно громко сказано с моими-то увечьями, за своим будущим собутыльником мне не угнаться. Уже через десяток секунд между нами организовалось порядка двадцати метров. Дед оглянулся и нахмурил свои густые и седые брови, не выдержал, вернулся ко мне и спросил:

— Ты чего это тащишься как утка обожравшаяся?

— Да, — отмахнулся я, — травма у меня, — кивнул на пах.

— Болеешь или ножкой получил? — хихикнул тот.

— Ножкой, да еще с разбега, — вздохнув, признался я.

— Вот бабы, — осуждающе покачал он головой, — сперва ластятся, потом бьют и жалеют, а в итоге всю душу вынут! Вот моя! Когда ухаживать начал, все нос воротила, потом ласкалась как кошка, а сейчас… — он горько вздохнул и махнул рукой.

— А вы давно вместе? — поинтересовался я.

Дед на мгновение задумался и пожевал губами, потом стал загибать пальцы, а в итоге сказал:

— Вот никак не могу запомнить, — сокрушенно покачал головой. — Скоро же годовщина свадьбы, вроде в начале сентября, справляли… — он нахмурился и почесал затылок. — Или в октябре? Надо паспорт найти — глянуть, а то опять корить начнет, что ни хрена не помню!

— А свадьбу в каком году-то играли?

— Год? Хм, лет сорок назад? Или больше? — он прищурился, а потом сплюнул на землю. — Сорок-то вроде уже отмечали, а вот когда и не помню, — развел руками и добавил для себя: — Не забыть глянуть паспорт и данные переписать.

Получается, что ему никак не меньше шестидесяти лет, а то и постарше. Потряс головой, а он вдруг вытянул вперед руку и растопырил пальцы:

— Об этом? — усмехнувшись, задал вопрос.

— Э-э-э, — протянул я, а потом кивнул, поняв, что он на отсутствие морщин намекает.

— Расскажу, — кивнул он. — Ты хромай в том направлении, — указал рукой, — я наберу закуси и догоню, пока нас не хватились.

— А, — помялся, подбирая слова, — если девочки нас хватятся?

— Не боись! Оксанка поговорить горазда, а тут у нее уши нашлись, пока все на твою не вывалит, про нас и не вспомнят, а потом, — он блаженно улыбнулся, — уже ничего не изменить!

Побрел я в указанном направлении. Трава выше груди, время к вечеру, но вот странно: мошкоры нет, как и не холодает. Дед меня догнал через пять минут, неся в руках кочан капусты, а из карманов яблоки торчат.