Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 102 – Елена Бауэр

Семейство заканчивало трапезу, когда Григорий вернулся из магазина в возбужденном состоянии. Пятилетняя Мариэтта тут же забралась к нему на руки.

— Не поверите, что я видел сегодня!

— Народное шествие? – предположил Сережа, едва не зевнув, – вот уж новость. О нем уже несколько дней все только и говорят.

— И это тоже… Но сначала я увидел… три солнца! – Гриша не хотел пугать детей своими мыслями о ситуации в городе.

— Как три солнца? На небе? – удивился Саша. – Так не бывает!

— Ты шутишь! – рассмеялся Петя.

— Просто оптическое явление, – заметил всезнающий Сережа и процитировал Шекспира. – Three glorious suns, each one a perfect sun; Not separated with the racking clouds…

— Да, верно! Эдуард IV увидел перед битвой три солнца. Он решил, что это они – три брата, три сына Йорка… – Гриша тоже вспомнил эту шекспировскую пьесу и обрадовался такой оптимистичной трактовке знака. – Интересно, что же это означает сейчас? Вас-то у меня пятеро… Кстати, где Гуля?

— Он поехал к Саше в больницу, – Маша как будто только тогда осознала, что это могло быть опасно.

— И ты его отпустила? – возмутился отец. – Ты видела, что там творится?

Словно в подтверждение его слов за окном раздались первые выстрелы.

II

Выстрелы слышались то ближе, то дальше от дома.

Родители не находили себе места. У Маши из глаз катились слезы. Мариэтту, которая начала всхлипывать, увела в комнату нянька. Мальчики отложили все дела и переглядывались с напряженными лицами. Манефа охала в предынфарктном состоянии. Гриша мерил шагами комнату.

Вдруг, вспомнив про свой сон, он помчался вниз, одеваясь на ходу.

— Ты куда? – бросилась за ним Мария Андреевна.

— Поеду за ним, – буркнул супруг.

— Там же стреляют! – Маша стала цепляться за рукав Гриши.

— А как же Гуля? – шипела на Марию Андреевну Манефа. – Пущай едет!

В это мгновение раздался звук дверного колокольчика. Горничная открыла дверь. Мальчишка-посыльный передал ей записку.

— «Со мной все в порядке. Останусь дома у дяди Саши, пока на улице не успокоится. Гуля», – зачитал послание Григорий Григорьевич. У всех отлегло от сердца.

Старший сын вернулся следующим утром. Его встречали, словно он пришел с войны. Братья и Мариэтта облепили его. Обнимали, целовали. Манефа плакала. Приготовили особенный обед – все самые любимые блюда Гули.

Теперь все разговоры были только о расстреле шествия и нарастающих волнениях.

Из Москвы приехал Сергей Кириллович. Гриша пригласил его отобедать у себя дома, тем самым выражая высшую степень доверия и признательности за честную и преданную службу.

— А что в Москве? Как обстановка? – поинтересовался Сергей у директора московского магазина во время семейного обеда.

— Неспокойно, – доложил тот. – Болтают много. Якобы убитых во время демонстрации в столице тысячи, мол, трупами завалены все покойницкие.

— Будто это не так… – саркастически заметил Коля.

Гриша терпеть не мог бунтарских настроений у сыновей. Он вскипел, но сумел сдержаться, хоть и не без труда. Не хотел вскрывать все семейные язвы перед Сергеем Кирилловичем.

— А давайте у Гули спросим, он же был в больнице как раз. Много ли мертвецов привезли? Завалены ли морги? – поинтересовался Григорий Григорьевич, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— Не завалены, – ответил Гуля, – но это не значит, что можно так свой народ уничтожать! Как мог царь отдать приказ стрелять в мирных людей?