Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 13 – Елена Бауэр

Гриша родился много позже смерти сестры, но чтил ее память вместе со всеми членами семьи. Однако любопытство брало свое.

— У меня на службе какое-то странное чувство было… А почему Лиза все-таки преставилась? – тихо спросил он у брата.

— Никто не знает, – вздохнув, ответил Александр.

— Тише вы! Языками что решетом, так и сеют… – шикнула на них мать, Анна Федоровна.

Тут Григорий Григорьевич увидел своего отца с Петром Степановичем и всем его семейством, включая Варвару Сергеевну, которая даже в скромном одеянии с покрытой головой блистала ярче звезд на ясном морозном небе февральского Петербурга.

* * *

На следующий день Григорий Петрович вызвал своих сыновей в контору.

— Ну что, сынки, не хочу, чтобы для вас это было неожиданностью… вот моя последняя воля…

— О, господи! Вы не здоровы? – испугался Гриша.

— От покрова до покрова кашлянул однова… – рассмеялся Григорий Петрович и продолжил уже серьезно. – Тока костлявая не спросит, когда прийти, а дело должно делать. Так вот, Гриша, ты – горяч, малость спесив, неопытен еще, поэтому завещаю наше торговое предприятие пока только Саше…

Григорий Григорьевич оторопел на какой-то миг. Ему с большим трудом удалось справиться с эмоциями и сдержать навернувшиеся слезы.

— Но как же?.. Я же… – забормотал он. Гриша всегда знал, что отец готовит его наследовать их торговую империю вместе с братом. В самом страшном сне он не мог себе представить, что отец может так с ним поступить.

— Не горюй, Гриша. Не без штанов остаешься. Я тебе и доходных домов отписываю, и прочего имущества. Но возглавлять семейное дело наравне с Сашей тебе рановато. Будешь пока мне и брату помогать, а там посмотрим, – утешал его купец.

Сказать, что Григорий Григорьевич был в шоке – не сказать ничего. Он был обижен, раздавлен, оскорблен, но спорить с отцом не смел. Гриша посмотрел на брата, словно прося защиты. Александр был не менее удивлен и совершенно не выглядел счастливым. Он уже давно перерос свое тщеславие и не собирался соревноваться с младшим братом, которого в тот момент ему было до боли жалко. Но он тоже не посмел перечить отцу, в глубине души надеясь, что у того за всей этой идей стоит какой-то хитроумный воспитательный план, что не было далеко от реальности.

Той ночью Григорий Григорьевич никак не мог уснуть после разговора с отцом. Накатывали рыдания. Он утыкался в подушку, чтобы его всхлипывания не разбудили родителей в соседних комнатах. На столике рядом мерцала свеча.

Вдруг истерзанный страданиями Григорий Григорьевич услышал какой-то шорох. Окно растворилось, и морозным ветром задуло свечу. Он поднялся, чтобы закрыть окно, но вдруг увидел у туалетного столика в противоположном темном углу комнаты фигуру в белом. Как будто невеста с фатой на голове. Было слишком темно, и отражения лица женщины не было видно в зеркале.

— Кто вы? Откуда вы здесь? – испуганно спросил Гриша.

Невеста не поворачивалась. Григорий Григорьевич решил подойти ближе. Он медленно приближался к таинственной гостье. Он уже был на расстоянии вытянутой руки, когда вдруг невеста повернулась, и Гриша увидел перед собой свою покойную сестру Лизу в свадебном наряде.

Гриша проснулся от собственного крика. Он был весь в холодном поту. Свеча продолжала гореть на столике рядом с кроватью. Поняв, что это был всего лишь сон, юноша пытался успокоиться. Но сделать это было нелегко. Он чувствовал, что это дурное предзнаменование. Понимал, что это какое-то предупреждение. Но не знал, что конкретно все это значит и чего ему следует опасаться.