Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 71 – Елена Бауэр

— Девочка же не виновата в грехах своей матери, – вступилась Елена Ивановна.

— От яблони – яблоко, а от ели – шишки. Что можно ждать от девицы, рожденной и выросшей в доме терпимости? – на Марию Степановну не действовали никакие доводы.

— Пора уже забыть об этом. Бывает добрая овца и от беспутного отца, – поставил точку в разговоре Александр Григорьевич, – теперь она в добрых руках. Выйдет замуж, станет добропорядочной хранительницей очага.

На словах дяди о том, что Глафира выйдет замуж, у Мити снова началось учащенное сердцебиение. Как это выйдет замуж?

Этот разговор всколыхнул утихшие было чувства. Митю раздирали противоречивые эмоции. Он был зол на девушку, которая отвергла его, имея такое прошлое. Понимал, что она не пара ему и сгодилась бы разве что на роль содержанки. Но самое ужасное – он безумно ревновал, когда представлял ее в объятиях другого мужчины.

Друзья-собутыльники не бросили его в беде. Они закружили его в очередном хмельном хороводе. Перед его глазами мелькали милые женские лица, которые он даже не старался запоминать, не задумываясь, разбивая юным созданиям сердца. Он бросал их в топку своей собственной пылающей от боли души. Постепенно огонь потух и рана вновь затянулась.

Митя с нетерпением ждал возвращения Гриши из Москвы. Он услышал, что в магазине Хэрродс в Лондоне запустили лестницу, которая автоматически везла покупателей вверх, на второй этаж. Люди, поднявшиеся на эскалаторе, получали рюмочку виски, чтобы снять стресс от такого невероятного эксперимента. Молодому фантазеру хотелось побыстрее рассказать об этом Григорию Григорьевичу, чтобы он позаимствовал идею для своего нового шикарного магазина.

Да и вообще Митя скучал по своему старшему другу, компаньону и родственнику.

XIII

Не только Митя скучал по Грише. По своему супругу, естественно, тосковала Мария Андреевна. Даже несмотря на то, что между ними пробежала черная кошка после последнего визита Александра Григорьевича с семьей, Маша изнывала от разлуки. Иногда на нее накатывала паника – что, если Гриша забыл ее и завел себе другую женщину? После того вечера и до отъезда он ни разу не был в ее спальне. Он не позволял обнять и поцеловать себя. Ссылаясь на занятость, постоянно отсутствовал дома. Маша несколько раз предпринимала попытки примириться, но все было тщетно. Муж не желал идти навстречу.

Маша сидела перед зеркалом и, как когда-то в юности, рассматривала свое отражение. К сожалению, она больше не видела там юную девушку с гибким станом. На нее смотрела грузная женщина в возрасте. Черты лица стали грубее, а глаза – грустнее.

Манефа расчесывала ее шикарные волосы, которые начинали седеть, и словно читала ее мысли.

— Кака купавна! Брови соболины, походка лебедина! – для няньки Маша была всегда красавицей. Ей хотелось внушить это и самой Марии Андреевне, видя ее разочарование в собственном отражении.

— Оставь, Манефа! Растолстела купавна, как гиппопотам! Так, что супруг дорогу в спальню забыл…

— Тощий живот ни в пляску, ни в работу… Гришку тваво отец мало сек! Заносчивого коня построже зануздывают! А ты шибко ласкова с ним…

— Манефа, не забывайся! Он твой хозяин… А я действительно виновата – и мальчиков слишком балую, и себя запустила… Самой смотреть на себя противно, – Маша заплакала.