Книга Изгнание, страница 129 – Елена Бауэр

Все вокруг были убеждены, что Великая Княжна выходит замуж по любви, и жутко удивились бы, узнав, что невеста, оказывается, страдает. Невозможно было разглядеть и тени страданий в барышне, которая отплясывала на балу, данному в ее честь графиней Клейнмихель.

И все же, когда Павел приехал на свадьбу, дочь разрыдалась у него на плече.

— Что стряслось? Вы поссорились? – растерялся отец.

— Нет, я… я… я не хочу замуж…

— Милая, но почему же ты не сказала сразу! Тебя заставили?

— Нет… я просто не хотела никого расстраивать…

— Хочешь, чтобы я остановил свадьбу? – Великий Князь не очень представлял, как бы он мог это сделать, когда съехались все гости, в том числе отец жениха, король Швеции, который воспринял бы такой неожиданный поворот оскорблением, что, несомненно, сказалось бы на отношении двух стран. Но Павлу не привыкать было идти против всех, и теперь, ради дочери, он готов был вновь ринуться в бой, чего бы это ему и России ни стоило.

— Я понимаю, что уже слишком поздно… Быть может, я позже все-таки смогу полюбить принца… Ведь так бывает?

У Великого Князя клокотало все внутри. Он дождался Елизавету Федоровну, которая приехала за Марией, и позвал ее в кабинет для объяснения.

— Не могу поверить, что ты стала такой черствой, Элла! – набросился он на вдову брата. – Я не узнаю тебя! Как можно выдавать девочку замуж против ее воли! Ведь ты сама когда-то говорила, что брак без любви – это грех!

— Против воли? – Элла была шокирована неожиданностью и несправедливостью обвинений Павла. – Ежели бы ты не предпочитал детям личные удовольствия, а проводил с ними больше времени, ты бы видел, как Мари ворковала с Вильямом. Все умилялись их влюбленности. Спроси у Кости, ежели не веришь мне! Разве могла бы вести себя так девушка, которая не испытывает к молодому человеку чувств?

— Она запуталась! Она же еще ребенок! – отец растерялся. Положа руку на сердце, когда он в конце прошлого года приезжал на помолвку, ему тоже показалось, что молодые неплохо ладят.

— Ее мать вышла за тебя замуж в этом же возрасте, – Великая Княгиня взяла себя в руки и говорила спокойно, отчего ее аргументы звучали еще более убедительно.

— Можно было не спешить и не распоряжаться судьбой моей дочери с такой легкостью!

— Твоей дочери! В тебе говорит исключительно твой эгоизм! Ты не можешь смириться, что о браке было договорено без тебя? В этом проблема? Марии, для ее же блага, лучше было выйти замуж до того, как ты с твоей новой женой вернетесь в Россию. Отсюда и спешка, чтобы имя твоей юной дочери не было связано с этой дамой… Но даже ради ее же счастья никто бы не неволил ее. Как ты мог даже подумать об этом! Она много раз могла отказаться. – Елизавета Федоровна интонацией особенно выделяла «твоей». – Разве был бы ты счастлив, если бы Мария осталась одна и страдала от того, что на ее руку и сердце нет претендентов? Вспомни, как непросто выдавали замуж дочь Владимира, а наш случай сложнее… несравнимо сложнее.

— Это лишь твои предположения!

— К несчастью, это правда, которую ты не хочешь замечать. Мы аккуратно, чтобы не навредить девочке, выяснили настроения, царящие во владетельных домах… Или ты и для нее уготовал морганатический брак?

Павел молчал. Мысль, что его дочери могут быть не рады в каких-то королевских семьях, казалась ему дикой.