Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 187 – Мэри Джонстон

Она приближалась ко мне. Я смотрел, как ее тоненькая фигурка отделяется от царящего между деревьев сумрака, и тьма, владевшая в последнее время моей душой, рассеялась.

Мне показалось, будто лес, только что такой угрюмый, наполнился солнцем и пением птиц; если бы вокруг вдруг расцвели красные розы, я бы не удивился. Она шла медленно и беззвучно, голова ее была наклонена, руки опущены – она не знала, что я рядом. Я не пошел ей навстречу – мне все еще хотелось, чтобы она первой подошла ко мне, но когда она подняла глаза и увидела меня, я упал на колени.

Мгновение она стояла недвижно, прижав руки к груди, затем, медленно и неслышно пройдя сквозь окутанный мглою лес, приблизилась ко мне и коснулась моего плеча.

— Ты пришел, чтобы отвести меня домой? – спросила она. – Я так долго плакала, молилась и ждала, но теперь настала весна, и лес зазеленел.

Я взял ее руки и уткнулся в них лицом.

— Я думал, что ты умерла, – сказал я. – Я думал, ты ушла в лучший мир и оставила меня одного на этом свете. Я никогда не смогу рассказать тебе, как я тебя люблю.

— Мне не надо ничего рассказывать, – ответила она. – Я рада, что настолько забыла о женской гордости, что решилась поехать в Виргинию, чтобы там продать себя; рада, что мужчины смеялись надо мною и оскорбляли меня на том лугу в Джеймстауне, потому что иначе ты, быть может, не обратил бы на меня внимания; всем сердцем рада, что ты купил меня, заплатив горсткой табака. Всем сердцем, всей душой я люблю тебя, мой рыцарь, мой возлюбленный, мой господин и муж… – Голос ее прервался, и я почувствовал, что она дрожит. – Но твои слезы на моих руках – их я не люблю, – тихо промолвила она. – Я много блуждала по лесу и устала. Прошу тебя, встань, обними меня и отведи домой.

Я встал, и она прильнула к моей груди, как усталая птичка, вернувшаяся к своему гнезду. Я наклонил голову и поцеловал ее лоб, веки с голубыми прожилками, безупречно очерченные губы.

— Я люблю тебя, – повторил я. – Эта песнь стара, но прекрасна. Посмотри: я ношу твои цвета, леди.

Ее рука дотронулась до ленты на моем рукаве, потом коснулась моих губ.

— Песнь стара, но прекрасна, – проговорила она. – Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Голова моя покоится на твоей груди, но знай: сердце мое лежит у твоих ног.

Лес с привидениями наполнился радостью, глубоким покоем, молчаливой благодарностью, и на сердце у нас с Джослин была весна – не пышная и буйная, как в мае, а прекрасная, скромная и нежная, как проснувшийся для новой жизни мир за сосновой рощей.

Наши губы снова встретились, а потом, обнимая ее за плечи, я повел ее к огромной сосне, под которой стоял пастор. Услышав наши шаги, он повернулся и посмотрел на нас с тихой и нежной улыбкой, хотя в глазах его стояли слезы.

«Вечером водворяется плач, а наутро радость^[137]», – произнес он. – Я благодарю Господа за вас двоих.

— Прошлым летом на зеленом лугу мы встали перед тобой на колени и ты благословил нас, Джереми, – ответил я. – Благослови же нас и теперь, настоящий друг и пастырь Божий.

Он возложил руки на наши склоненные головы и благословил нас, а потом мы втроем двинулись по мрачному лесу вдоль лениво текущего ручья к широкой сверкающей реке. Еще до того, как мы достигли ее, сосны уступили место другим деревьям, населенный призраками лес остался позади, и мы вступили в волшебный мир распускающихся цветов и листьев.