Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 29 – Мэри Джонстон

— А трусливым законникам-крючкотворам лучше всего помалкивать, когда говорят мужчины и солдаты, – не остался в долгу я. – Мы тут собрались не за тем, чтобы заключать договор с дьяволом, так что стряпчие нам не нужны.

Офицеры и канониры захохотали, но мастер Эдвард Шарплес продолжал гнуть свое: страх перед испанцами сделал его очень храбрым со всеми остальными.

— Они сотрут нас с лица земли! – стенал он. – Не оставят в Америке ни одного англичанина! Их кулеврины разнесут этот форт в щепки, они разорвут нас в клочья своими гранатами, скосят картечью! – Тут его голос сорвался на визг, и он весь затрясся, как в приступе лихорадки. – Да что вы все, спятили?! Ведь на нас идет Испания, богатейшая, могущественная Испания, которой подвластен весь Новый Свет!

— А сражается с нею Англия! – крикнул я. – Да устыдись же ты наконец и придержи язык!

— Если мы сейчас же сдадимся, они нас отпустят, – проскулил он. – Мы сможем сесть в лодки и добраться до Бермудских островов. Они нас отпустят, отпустят!

— Прямиком на галеры, – пробормотал Уэст.

Шарплес решил попробовать другое средство:

— Подумайте о женщинах и детях!

— Как раз о них мы и думаем, – сурово ответил я и в сердцах добавил: – Замолчи же наконец!

Губернатор, человек храбрый и честный, встал со своей пороховой бочки.

— Ваши рассуждения не имеют отношения к делу, мастер Шарплес, – сказал он. – По-моему, всем ясно, в чем состоит наш долг, а сильны мы или слабы, значения не имеет. Здесь позиция, которую нам надлежит оборонять, и мы либо удержим ее, либо умрем. Да, нас мало, но мы – Англия в Америке, и мы отсюда не уйдем. Здесь пятое королевство нашего короля^[42], и мы отстоим его. Так что положимся на Бога и будем драться до конца.

— Аминь, – сказал я.

— Аминь, – хором повторили члены Совета, депутаты Палаты и вооруженные поселенцы, сгрудившиеся вокруг.

Тут в толпе послышались взволнованные возгласы, и наблюдатель, стоявший на большой кулеврине, закричал: «Вижу парус!» Мы все как один посмотрели в сторону устья и действительно увидели плывущий к нам корабль. Налетевший с моря сильный ветер дул ему в корму, и расстояние между нами быстро сокращалось. Однако пока можно было различить лишь одно: что корабль действительно очень велик и что на нем подняты все паруса.

Толпа, стоявшая снаружи, хлынула в ворота палисада. Не прошло и десяти минут, как женщины встали в линию, готовые заряжать и подавать мушкеты, дети укрылись от обстрела, мужчины построились, канониры заняли свои места у орудий, а на флагштоке взвился английский флаг. Я сам поднял его и продолжал стоять рядом, когда ко мне подошли мастер Спэрроу и моя жена.

— Все женщины вон там, – сказал я ей. – Идите лучше к ним.

— Я предпочитаю остаться здесь, – ответила она. – Я не боюсь. – Ее голова была гордо поднята, щеки раскраснелись. – Мой отец сражался с Великой Армадой^[43]. Добудьте для меня шпагу у того человека, что их раздает.

Наблюдатель, стоявший на кулеврине, крикнул:

— Корабль огромный, все пятьсот тонн, а то и больше! О господи, сколько у них пушек! А верхняя палуба срезана!

— Тогда это наверняка испанцы! – воскликнул губернатор.

Внезапно толпа иностранцев, кабальных слуг и ссыльных преступников взорвалась громкими выкриками, и, вглядевшись, мы различили в ее гуще Шарплеса: он взгромоздился на бочку и что-то говорил, бурно жестикулируя.