Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 55 – Мэри Джонстон

Я подобрал поводья, и Дикон отошел в сторону. Проехав несколько шагов по мокрой от росы траве, я повернулся в седле и сказал:

— Я полагаюсь на тебя, Дикон.

Его загорелое лицо залилось краской. Он поднял руку и, как в старые времена, отдал мне честь.

— Я так и понял, мой капитан, – ответил он, и я уехал успокоенный.

Через час мы с Ролфом подъехали к блокгаузу^[81], построенному в лесу на полпути между плантациями белых жителей поселка Паспахег и индейской деревней. Гарнизон там оказался порядочный, лазутчики уже были высланы, и никто не придавал особого значения тому, что деревня паспахегов бурлит и воины раскрасили себя черной краской.

В блокгаузе был и Чанко-христианин. Я подозвал его, и по мере того как мы слушали его рассказ, тревога наша возрастала.

— Тридцать воинов! – воскликнул я, когда он кончил. – И они раскрасились не только черной краской, но и желтой, а щеки выкрасили в красный цвет: стало быть, намерены сражаться насмерть. А сейчас перед походом они танцуют танец войны! Чтобы умиротворить это осиное гнездо, надо отправляться немедля. Господа защитники блокгауза, в нашем отряде всего двенадцать человек, и, вполне возможно, паспахеги заставят нас отступить. В этом случае мы будем драться здесь. Поэтому смотрите в оба и будьте готовы выслать людей нам на подмогу. Пошли, ребята!

— Постойте, капитан Перси, – остановил меня Ролф. – Скажи, Чанко, а где император?

— Пять дней назад он был с жрецами в Уттамуссаке, – ответил индеец. – Вчера, когда солнце стояло высоко в небе, он был в хижине вождя племени чикахо-мини. Он все еще пирует там. Чикахомини и паухатаны зарыли топор войны.

— Жаль, – заметил я, – пока они снимали скальпы друг с друга, я мог меньше беспокоиться за свой собственный.

— На мой взгляд, лучше всего сразу ехать к Опечанканоу, – сказал Ролф.

— Поскольку до него всего три мили, я согласен, – ответил я.

Мы оставили прогалину, на которой был построен блокгауз, и углубились в лес. В девственных виргинских лесах деревья стоят довольно далеко друг от друга и только сверху сплетены вместе вездесущими лианами. Подлеска было немного, и мы могли двигаться быстро, Ролф и я ехали впереди. К этому времени лучи солнца уже проникали сквозь древесные кроны, и туман на глазах рассеивался. Лес вокруг нас и над нами и под копытами наших лошадей, ступавших по подстилке из палых листьев, был желт, как золото, и красен, как кровь.

— Послушай, Ролф, – сказал я, прервав наше долгое молчание, – ты веришь тому, что индейцы рассказывают об Опечанканоу?

— О чем ты? О том, что он не был родным братом Паухатана, а только его побратимом?

— Нет, о другом. О том, что много-много лет назад он пришел в Виргинию из какой-то далекой земли на юго-западе?

— Не знаю, – задумчиво ответил он. – Он и похож и не похож на тех, кем управляет. Его глаза говорят о недюжинном уме, а черты лица благороднее, чем у здешних индейцев…

— Зато сердце чернее, – сказал я. – Он странный и очень хитрый дикарь.

— Согласен: странный и хитрый, – ответил Ролф. – Хотя, в отличие от тебя, я не верю, что его расположение к нам – всего лишь маска.

— Верь или не верь, но это так. Это темное, холодное, неподвижное лицо – маска. Изумление при виде лошадей, кольчуг, мушкетов и голубого бисера – тоже маска. Я уверен, что в один прекрасный день он ее сбросит. А вот и деревня.