Книга Просто Марго, страница 105 – Елена Скаммакка дель Мурго

— Все, хватит печальных воспоминаний на сегодня! – невольно услышав обрывки разговора, строго попросил вошедший в палату лечащий врач. – Прошу вас, пожалуйста, выйдите обе из палаты, товарищу Савулиди необходим полный покой!

— Мы завтра к тебе обязательно придем, папочка, не прощаюсь! – пообещала Марго.

На следующий день понтийского грека Вазилиса Савулиди, родом из турецкого Трапезунда, больше не стало. Весь город пришел на его похороны, Много хорошего было сказано в его честь, какой он был замечательный человек, отличный семьянин, честный и верный партиец, светлая ему память. После того, как все разошлись из их дома после поминок, мать попросила дочь оставить ее одну.

— Мамочка, я, конечно, оставлю тебя одну, как ты этого просишь, но ты мне должна пообещать, что ты в порядке. Тебе ничего не нужно? Может, накапать тебе еще немного успокоительного? – заботилась о матери Марго.

— Нет, доченька, мне ничего не нужно, иди в свою комнату, я позову тебя, если мне что-то понадобится.

Александра Юдина перешла из столовой в гостиную, завела свой старенький граммофон, поставив пластинку с «Всенощным бдением» Сергея Рахманинова.

Потеря сразу двух близких людей для любого человека это большое невосполнимое горе. Далеко не каждый человек может перенести с достоинством эту тяжелую утрату.

Некоторые даже сходят с ума от горя или кончают жизнь самоубийством. Но Александра Юдина была не из слабых: под звуки произведения любимого композитора в такой печальный период своей жизни она старалась, все же, думать о живых. Она думала и представляла в уме прекрасное будущее своей дочери Маргариты, то, как однажды та по-настоящему, по большой любви выйдет за хорошего парня замуж, проживет с ним счастливую и радостную жизнь, такую, какая была у них с Василием, и у нее родятся детки, а сама она выйдет на пенсию и будет ей помогать их растить.

Юдина подпитывала свой истощенный за последнее время организм позитивными мыслями. Она подошла к старинному секретеру, на котором стояли фотографии ее мужа и сына, и начала с ними разговаривать.

— Дорогой мой Василий Дмитриевич, – приложила к своему сердцу фотографию своего мужа Юдина, – видишь, как получилось, не суждено нам встретить вместе старость, ну, ничего, на все воля Господа, значит, ТАМ ты нашему сыну Дмитрию нужнее. Когда ты его увидишь, поцелуй его крепко от меня и скажи, что мама и сестра никогда его не забудут! А мы тут, на земле, будем усердно молиться за ваши грешные души, чтоб Господь вас простил и помиловал! – Она прикоснулась губами к фотографии мужа и минуты две так и оставалась стоять, как будто хотела, чтобы через этот цветной кусок бумаги ее поцелуй дошел до него ТУДА, наверх. Невольно всплыли воспоминания о том времени, когда они с маман и сестрой Ксений приехали в далеком девятнадцатом году из Курска в Батум, о том, как они познакомились с Василием на бульваре, о самой первой романтичной прогулке в ее жизни в Александровском парке и катании на лодке по озеру, первый их поцелуй и признание в любви. Позже покупка собственного дома и рождение их детей. Она вспомнила всю их совместную с Василием супружескую жизнь, все, вплоть до последних деталей, о которых, казалось, она и вовсе позабыла.

— Спасибо тебе, Василий Дмитриевич, за все, с тобой я была самой счастливой женщиной на свете, – и она бережно поставила его фото на место. Затем она взяла в руки фотографию своего сына Дмитрия.