Книга Просто Марго, страница 89 – Елена Скаммакка дель Мурго

— Спасибо тебе большое, Алексей, порадовал ты меня! Тогда, в чем же дело, что это за нюанс такой?

— А дело вот в чем. Ты родителей Маргариты Савулиди хорошо знаешь?

— Ну, как хорошо… знаю их достаточно близко, они же теперь мои родственники, отец – честный партиец, работяга, на завод пришел простым рабочим, а теперь вырос до замдиректора, мать, Александра Юдина – очень приличная женщина, учительница в школе, также имеет положительные характеристики с места работы, правда, беспартийная.

— Вот именно, что беспартийная, – особенно подчеркнул этот факт Боженов.

— А что тебя в этом смущает? Многие женщины в нашей стране, к сожалению, не члены партии, но это ведь ничего не значит, правда, Алексей Степаныч? – Крамской немного занервничал. Если КГБ заинтересовался чьей-то биографией, тогда точно жди беды.

— Не буду ходить вокруг да около, а скажу тебе, Сергей, все прямо, как оно есть: Александра Александровна Юдина числится у них в комитете как из «неблагонадежных», понимаешь?

— Вот это новость! А могу я узнать, по какой причине она так числится? – Еще этого ему только не хватало! Мало того, что с Маргаритой проблемы, теперь еще и с ее матерью тоже.

— Можешь, только я прошу тебя, ты продолжай делать вид перед этой семьей, что ничего об этом не знаешь. Сейчас времена немного другие, но ты все равно понимаешь, что ко всем советским гражданам, у которых имеются близкие родственники за границей, пристальное внимание.

— Послушай, я ничего, что-то, не понимаю, говори уж конкретно! – Крамской разволновался, не теряя самоконтроль.

— Конкретно говорю: твоя любимая теща не кто иная, как дочь курского дворянина и промышленника, белого офицера Александра Ивановича Юдина, сражавшегося до последнего с большевиками в армии Деникина. Ее мать и младшая сестра Ксения после революции из Батуми эмигрировали во Францию в Ниццу, куда постоянно звали и саму Александру Юдину, но она ради любви к своему мужу не уехала и осталась жить в Советском Союзе. Кстати, они очень богатые, Александр Юдин смог перед своей смертью обеспечить их будущее. Все это, как ты понимаешь, я прочел в кабинете моего приятеля из личного дела Юдиных.

Крамской изменился в лице, побледнел, и руки его неестественно задрожали. Что же теперь получается, что он помог семье недобитых врагов народа и революции?!

— Ты что, Серега, плохо себя чувствуешь? На-ка, попей воды! Успокойся сейчас же! – Боженов тотчас же налил из хрустального графина стакан прохладной воды и протянул его Крамскому.

— Ничего, ничего, сейчас отпустит, – уверил его Крамской, держась одной рукой за сердце.

— Я отдаю себе отчет, что эта новость для тебя более чем неожиданна, безусловно, в другие времена у тебя могли бы быть большие проблемы с такими вот родственничками. Но сейчас, повторюсь, на это смотрят лояльно. Юдина ничем себя за эти годы не скомпрометировала, письма писала своим положительные, ничего плохого о руководстве страны и партии в них не было, во Францию не просилась, так что не все так и плохо, Сергей Павлович.

— Тебе легко говорить, Алексей Степанович, у тебя, наверное, теща не из дворян. Мне-то отец Маргариты все по-другому рассказывал, мол, что его жена из зажиточных курских крестьян.

— Куда нам! Моя совсем из простых. А отца твоей Маргариты можно понять, разве такое расскажешь? Боится мужик за свою партийную карьеру, за семью – тоже. Но это еще не все. Та дама, у которой Марго первое время проживала в Москве, как там ее?