Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 123 – Регина Грез

— Мне нужно вернуться на службу, но не для того, чтобы выдать тебя. Я не умею хорошо объяснять, может, это глупо прозвучит, но я люблю ее больше жизни.

— Да кого же? Службу свою? – опешил Квадрантус, невольно уступая проход к дверям.

— Невесту нашего императора. Я никому не позволю причинить ей зло, понимаешь?

— Ага! – кивнул Квадрантус и тут же веско добавил, – в таком случае, лучше бы ей вовсе не становиться его женой, потому что трон Фурия очень шаток.

Борат рассеянно хлопнул приятеля по плечу, еще раз заверил в своей дружбе и умении хранить чужие секреты. А через час, удачно миновав темные улицы города и поднявшись на Палатин, Борат уже приветствовал Квинта – немногословного, но очень рассудительного преторианца, с которым часто держал ночные смены во дворце.

И Квинт с таинственным видом передал Борату важное послание от «маленькой госпожи»:

— Как ты удачно вернулся. Цезарь отдыхает у себя. Валия передала, что хочет с тобой поговорить. Займи место Децима и встань сегодня у ее дверей во время второй стражи. Она позовет, но будь благоразумен и не задерживайся долго в ее покоях. Иначе головы полетят. Должен сам понимать ведь уже не младенец.

Никогда прежде Борат не собирался на ночное дежурство во дворце с таким нетерпением. Но что принесет их встреча наедине? Вдруг она скажет, что не желает знать даже его имя, что сердце ее полно ненависти за то, что он сделал с ней на глазах Фурия. Так разве можно было отказаться? Он не хотел причинять ей боль!

Ураган противоречивых чувств бушевал в душе солдата под оболочкой закаленной плоти. В назначенное время Борат замер у заветной двери, до предела напрягая слух в ожидании малейшего сигнала. И все равно вздрогнул, когда занавес колыхнулся, и сонный женский голос капризно произнес:

— Кажется, у меня под кроватью сидит мышь. Или раненая птица скребется в углу. А, может, по потолку ползает ящерица? Зайди и осмотри тут все.

От нее так пахло так знакомо и приятно, что Борат пару мгновений просто стоял с закрытыми глазами, не веря своему счастью. А потом протянул руки вперед, слабо надеясь, что она позволит обнять себя.

— Валия… ты меня звала.

Ее голос звучал отрешенно, при слабом свете ароматных свечей лицо казалось исхудавшим, а глаза удивительно большими и печальными.

— Я думаю, ты должен знать. Мне больше некому сказать, Борат и нет сил молчать. Кажется, я жду ребенка, а ты его отец. Больше я ни с кем не была. Если не веришь, говорить не о чем, просто уходи.

— Я верю, Валия! Ты ждешь ребенка. И отец – я.

— Но срок еще мал…

— Да-да. У нас будет ребенок. Я счастлив, Валия.

Она вдруг взмахнула руками, белое шелковое покрывало с плеч полетело на пол.

— Ты не понимаешь! Очнись! Он велит избавиться от него, заставит выпить какой-нибудь яд. Борат, что мне делать, я не хочу становиться Августой, я его боюсь, он не в себе, он серьезно болен, а все делают вид, что так и нужно. Борат, спаси меня, пожалуйста, придумай способ этого избежать.

Все неясные сомнения, тревоги, домыслы и давние мечты закружились в нем и вокруг него колючей ледяной метелью вроде той, что однажды настигла их когороту в походе на Рейний. А потом наступил покой, и пришло решение. Очень простое и легко выполнимое, как он раньше не мог додуматься. Но раньше все было иначе и сам он был другим.