Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 137 – Регина Грез

— Еще назови меня безрогим ослом!

— Ты заслужил… Я тогда не сильно обидела тебя этим сравнением?

— Ладно уж, давай забудем. Погоди, ты нарочно меня отвлекаешь, Валия, скажи сейчас, ты уйдешь со мной из этого дома?

— Вопрос серьезный и нам нужно подойти ответственно… – вздохнула я.

— А, может, ты нашла другого отца моему ребенку?!

— О Боже! Борат, дай мне все объяснить, ты как порох, которого еще не изобрели, тебя зажечь в два счета. Пожалуйста, не сердись, я ошиблась – у меня нет ребенка. Недавно прошли женские дни, значит, я не беременна.

Он молчал, вглядываясь в мое лицо, и мне стало сразу жаль его и немного боязно за себя.

— Зачем ты мне солгала? Или ты избавилась, скинула его, чтобы не быть ничем связанной. Заклинаю твоими предками, скажи правду хотя бы раз в жизни!

— Ух ты! Даже так… раз в жизни. Значит, все, что я говорю – заведомо ложь?

— Не знаю, какой ты была прежде, но во дворце научилась хорошо притворяться. Иначе не выжить. Я понимаю. Но сейчас, когда тебе ничто не грозит – скажи правду про моего ребенка! – грохотал он.

— Я скажу. Мне двадцать семь лет, и я три года жила с мужем, но мы использовали особые средства, чтобы не иметь детей. Я никогда не была матерью и не знаю, что чувствует женщина, когда в ней зарождается дитя. Мне казалось, стоит лечь с мужчиной без этих самых средств, как сразу произойдет зачатие. После того, как Фурий заставил нас… ну, тогда на кровати после арены… я потом не пила никаких отваров, мне все было тошно, а через пару дней показалось, что я меняюсь, будто еда имеет другой вкус и живот уже не такой, как прежде.

Лепид убеждал, что беременности нет, но я вбила себе в голову, что жду малыша, мне было очень страшно, и я хотела поделиться сомнениями. Вспомни, я же сказала, что не уверена… разве ты помог мне только из-за ребенка? Если бы не думал, что ему угрожает беда, то не стал бы Фурия убивать, да? На меня саму тебе плевать?

— Хорошая тактика, – покачал головой Борат, заставив меня рот раскрыть от изумления.

— Причем тут тактика, не пойму.

— Сначала оправдывалась, а потом пошла в наступление. Теперь, значит, я во всем виноват.

— Нет, ты избавил меня от смерти, ты же сам видел, – Фурий силой заставлял выпить яд. Боги прислали тебя в ту роковую минуту, но ты же дитя свое спасал, а не меня. Только мысль о ребенке придала тебе решимости, верно? Клянусь, я уже любила его, я ни за что бы не причинила ему вред!

— Кого ты любила?

— О боги, дайте терпения! – взмолилась я.

Он настоящий солдафон, ему надо на пальцах показывать и давать четкие приказы. Неужели я так сложно изъясняюсь?

— Ребенка я любила! Меня даже эти камни понимают лучше, чем ты!

— Так ведь ребенка не было, Валия, зачем ты вертишься, как угорь на сковороде? – допытывался он, наступая с красным сердитым лицом.

— Но я-то думала, что он есть, дубина! Пята Ахиллеса и палица Геркулеса, ты самый… самый…

— Ну, продолжай-продолжай! – подозрительно тихо попросил он.

— Не буду.

— Отчего же?

— Все зря. Тебя не исправить… мул.

— Так мне лучше уйти? – взвился он. – Ты теперь в безопасности, у тебя богатые и знатные покровители, я тебе больше не нужен. Ты верно сказала, меня уже не исправить. Мул… плебей… дурак. Марк был прав, ты птичка не моего полета, а ведь измучила, и как я мог поверить, что ты будешь со мной… ты сидела в ложе с императором, спала на шелковых простынях, ела пурпурных улиток и морских ежей… О-о, дура-а-ак! Как мог я тебе поверить!