Книга Хранитель сокровищ, страница 145 – Дебра Дайер

— Моя память затуманена, — ответил Эш, низкий голос которого, был лишен эмоций. И только глаза его начинали сужаться от злости.

Хотя Эш и выглядел настоящим джентльменом в элегантном сером сюртуке, в нем невольно ощущалась какая-то… опасность. Он напоминал сейчас льва, случайно попавшего за обеденный стол. Безукоризненно сшитая одежда не могла скрыть того, что перед ними далекий от цивилизации, почти первобытный человек. Он мог вскочить с места и решительно наброситься на каждого, кто скажет или сделает что-нибудь не так. Человек, которого не смущало, что заниматься любовью можно в самом неподходящем месте, у дверей библиотеки.

— И все это время у тебя не было даже отдаленного представления о своем происхождении? — допытывался Бертрам.

Эш бросил на него леденящий душу взгляд.

— Не было, — коротко ответил он.

— Пейтон возвратился, наконец, домой, и теперь, я уверен, память к нему вернется, — вмешался в разговор Хейворд и ободряюще улыбнулся внуку.

Лицо Эша оставалось непроницаемым. Он буравил Бертрама тяжелым взглядом. О Боже, Элизабет это не нравилось! Затаив дыхание, ни на секунду не отводя от него глаз, она молила только об одном: чтобы Эш сохранял спокойствие. Приобрести открытого врага в лице Бертрама ей вовсе не хотелось.

Промокнув губы салфеткой, Бертрам снова заговорил:

— Мне кажется, это очень удобно — лишиться памяти.

— Мне это никогда не казалось удобным, — ответил Эш.

— Неужели? — сделал удивленное лицо Бертрам и посмотрел на собеседника долгим и пристальным взглядом. — И тем не менее, ты здесь, в этом дворце, хотя и не имеешь ни малейшего представления ни о своем имени, ни о доме, ни о семье. Все-таки, когда произошла эта трагедия, тебе было пять лет. К счастью, никто не может спросить теперь Пейтона, что было с ним до того рокового путешествия.

Леона накрыла ладонью руку внука, как бы желая его защитить и успокоить.

— Не важно, помнит или не помнит что-то Пейтон. Это не имеет никакого значения, Клэйборн. Теперь он дома. И это самое главное.

— Значит, ты совсем ничего не помнишь? — удивленно спросил Дуайт. — И даже тот день, когда я столкнул тебя в реку, и ты едва не утонул?

Эш с вызовом посмотрел на кузена. Вопрос не был для него неожиданным.

— Не помню, — спокойно ответил он.

— Кажется, меня в тот день рядом с тобой не было, — ухмыльнулся Дуайт.

Элизабет была благодарна Дуайту, что он сменил тему разговора на сболее спокойную.

— А о каких случаях мы еще не знаем? — спросила она.

Красивое лицо Дуайта стало задумчивым.

— Не помню, — отозвался, наконец, он. — Моя жизнь была ужасно скучной и однообразной. Монахи, кажется, жили веселее, чем я.

С такимим словами не согласились бы многие женщины. С улыбкой, посмотрев на неисправимого повесу, Элизабет подумала: почему у такого серьезного и мрачного Бертрама Тревелиана такой живой и любвеобильный сын?

— Странно, не правда ли? — снова заговорил Бертрам, не оставляя недобрых намерений. — Большинство людей в состоянии вспомнить хоть что-нибудь из своего детства. Тем более, ты был в пятилетнем возрасте.

Элизабет плотно стиснула зубы, чтобы не взвыть от отчаяния.

Эш спокойно выдержал взгляд своего врага и даже сделал вид, что удивился:

— Неужели?

— Ну да, конечно. — Помешивая чай, Бертрам отложил ложку на блюдце. — Я, к примеру, помню многое из своего детства, особенно, когда мне было пять лет.