Онлайн книга «Невеста тирана»
|
Джулия лишь улыбнулась. Теофила вернулась на свой сундук. Подвинула волосяной тюфячок и устроилась чуть подальше, поджав ноги. И тут же захрапела. Джулия оставила одну свечу и вернулась в кровать. Села так, чтобы в бледных оранжевых отблесках можно было рассмотреть кота. Если поганец делает это не в первый раз, он прекрасно знает, как отсюда выйти. Джулия подняла голову, глядя на недвижимое голубое пятно — Лапа был спокоен. Обычные кошки едят медленно, аккуратно, бесшумно. Золотко же, казалось, мало чем отличался от дворовой собаки, разве что не поскуливал от восторга. Он ел с такой быстротой и жадностью, что мог легко дать фору Лапушке. Видно было плохо, но, казалось, он заглатывал курятину, даже не разжевывая и не чувствуя вкуса. Будто он неделями голодал! Или он чувствовал хозяйкину неприязнь к Джулии и ее зверю и хотел внести в это глупое противостояние свою лепту? Джулия дождалась, пока кот опустошит чашку. Он вальяжно направился к окну, тяжело запрыгнул на сундук, на подоконник — и благополучно вышел тем же путем, каким и явился. Джулия прикрыла ставни и заперла крючком, вернулась в кровать. Теперь сон не шел. Тяжелые веки смыкались, но внутри все ходило ходуном, наполнялось какой-то смутной тревогой. Теперь Джулия все время видела перед глазами ту проклятую книгу. Миниатюру, с которой хитро смотрел Лапушка. Снова и снова мысленно прочитывала возмутительный текст. И одно совпадение никак не отпускало… Книга утверждала, что зверь порождается от удара молнии в камни склепа. Она все еще помнила тот день. Одновременно хотела забыть и не хотела забывать. День похорон матушки. Черный день. Холодный, осенний, промозглый. Дождь лил с самого утра, небо сотрясалось от громовых раскатов и озарялось молниями. Казалось, оно тоже рыдало над этой утратой. Не кричали птицы, попрятались бездомные кошки и дворовые псы. Мир будто надел траур. Воды натекло столько, что пришлось надевать деревянные колодки, чтобы дойти до склепа. Явиться на последнее прощание в портшезе или паланкине было непозволительно. Только на своих ногах. Джулия и Марена не отходили от няньки Теофилы, просто висели на ней с двух сторон. Никого не осталось ближе — брат всегда был чужим. Когда за матушкой навеки закрылись двери родового склепа, возвращались к карете. И у небольшого круглого фонтана посреди траурной площади во вспышках молний Джулия заметила вымокший дрожащий комок. И не смогла пройти мимо. Она решила, что это котенок, забрала с собой в экипаж и всю дорогу заворачивала в собственную шаль. Марена фыркала, говорила, что он наверняка больной и долго не протянет. А Джулия уже не смогла бы его выбросить. Пусть и больного. Он был таким крошкой, таким беззащитным и таким одиноким… Джулия вертелась в кровати, гнала эти непрошеные воспоминания, старалась ровно дышать и терла лицо. Потом считала козочек, как еще в детстве учила нянька Теофила. Прошла одна, вторая, третья… двести восемнадцатая… Когда Джулия открыла глаза, уже расцветилось утро. Нянька Теофила сидела у окна, замотанная в свои покрывала, и привычно обмахивалась кончиком. Заметив, что Джулия проснулась, она широко улыбнулась, сверкая щербинами меж оставшихся редких зубов: — Доброго утра, горлинка моя! Джулия улыбнулась в ответ: |