Книга Невеста тирана, страница 141 – Лика Семенова

Фацио тоже это отметил — Джулия почувствовала, как его пальцы стиснули ее уже немеющую ладонь. Он тоже боялся. И это было естественно, понятно для живого человека. Нянька Теофила иногда говорила, что ничего не боятся только дураки. А живой разумный человек должен бояться. Именно потому, что живой. Если выскрести страхи — он живым быть перестанет. Или человеком… Нянька была права. Неграмотная, смешная, полная глупых суеверий и вместе с тем какой-то необыкновенной исконной мудрости. Любимая и родная.

Джулия вдруг едва не разрыдалась, на крошечное мгновение вообразив, что будет с нянькой, если она не вернется… Коварная, подлая мысль. Такая опасная в эту минуту. Но такая закономерная… От проступивших слез помутнело перед глазами, но Джулия постаралась взять себя в руки. Она сейчас и без того обуза для Фацио. Не хватало еще биться в истерике. Если она не могла помочь — то должна была хотя бы не тяготить.

Фацио уже шагнул в пелену тумана, словно ступил в чан с молоком. Вдруг остановился и порывисто обернулся. Он стоял на ступенях ниже, и Джулия теперь видела его напряженное лицо прямо перед собой. Он будто стал старше. Черты расчертились жесткой светотенью, будто Фацио был умело нарисован на бумаге угольным карандашом.

Джулия не отводила взгляд, понимая, что никогда прежде так близко и прямо не рассматривала это лицо. А его можно было рассматривать бесконечно, как искусную статую или непревзойденную картину. Прямые брови, под которыми искрились непроглядные черные глаза, резкие скулы, рельефный подбородок. Твердая линия сжатых губ и глубокая напряженная морщина между бровями. Наверное, он похож на отца, потому что не унаследовал ни единой черты от матери, в отличие от сестры.

Джулия подняла свободную руку и прижала палец к его губам. Едва заметно покачала головой, призывая к молчанию. Лишнее. К чему слова, когда все понятно без слов. Слова — звон в ушах. Они важны лишь в праздности. Сейчас молчание значило больше. Джулия потянулась, коснулась губами с другой стороны собственного пальца и увидела, как Фацио закрыл глаза, как дрогнули трогательные длинные ресницы.

Он промолчал, как она и просила. Развернулся и пошел в туман, увлекая Джулию за собой. Искристые тенета цеплялись за ноги, как утренний зимний морозец, пробирали холодком, который через несколько мгновений отступал. Джулия с затаенным страхом наблюдала, как он поднимается. До колен, до талии, до груди. Она инстинктивно набрала в легкие побольше воздуха и зажмурилась, когда пелена достигла подбородка. Ступала на ощупь, опираясь на сильную руку Фацио. Почувствовала, что он остановился, и решилась открыть глаза.

Здесь, в самом низу, тумана не оказалось, воздух был звеняще-кристальным, но было ощутимо стыло, промозгло. Фацио смотрел куда-то вглубь. Джулия проследила его взгляд и увидела каменный колодец на высоком ступенчатом постаменте. Рядом сидел Лапушка, ставший нестерпимо-белым шаром света. Он впитывал эту недобрую магию. Сине-белое сияние поднималось из середины колодца столбом и расходилось, точно густые облака. Словно образовывало поддерживающие свод нервюры.

Фацио разжал руку, повернулся:

— Стой здесь и не подходи ближе. Поняла? Что бы ни произошло.

Джулия кивнула.

Фацио какое-то время стоял, сжав зубы. Наконец, выдохнул и медленно пошел к колодцу. Джулия сжала кулаки, чувствуя, как лицо покрывается испариной. Она не понимала, что Фацио собрался делать.