Книга Невеста тирана, страница 57 – Лика Семенова

— Тогда ты хотела о чем-то просить. О чем?

Джулия едва ли слышала, глохла от биения собственного сердца. Фацио вновь тронул ее подбородок, поднимая голову:

— О чем ты хотела просить?

Она медлила. Едва ли сейчас был подходящий момент. Впрочем, другого момента может и вовсе не быть. Она сглотнула, утерла пальцами щеки:

— Я хотела просить о возможности писать сестре. У меня сердце разрывается от неизвестности. Я должна знать, что происходит дома.

Соврано какое-то время молчал, поджав губы. Наконец, покачал головой:

— Недопустимо. Открытая переписка может скомпрометировать.

Джулия поникла. Если здраво рассудить — Фацио прав. Она и не ждала другого ответа. Лишь стало так беспросветно-горько, что вновь покатились слезы.

Соврано убрал руки за спину, смотрел на нее:

— В Лимозе есть надежный человек, которому ты можешь доверять?

Джулия какое-то время лихорадочно раздумывала, наконец, кивнула:

— Нянька Теофила.

Фацио покачал головой:

— Нет, кто-то за стенами дома.

Она вновь раздумывала, но вся жизнь проходила в доме. Откуда могли взяться подобные знакомства? Разве что…

Джулия вскинула голову:

— Лючея, мать моей служанки. Она живет в деревне неподалеку. Она вхожа в дом. Она честная и надежная.

Соврано какое-то время молчал. Наконец, кивнул:

— Хорошо, можешь писать. Но имей в виду, что я намерен знать, что будет в этих письмах. И в отправленных, и в полученных. Дженарро заберет и займется остальным.

Джулия не сдержала улыбки:

— Благодарю, сеньор.

Соврано поджал дрогнувшие губы:

— Вам нужен провожатый, чтобы вернуться в свои покои?

Она покачала головой:

— Нет, я найду дорогу.

— Тогда я больше не держу вас.

Джулия поклонилась своему жениху и, окрыленная, побежала к лестнице.

Сердце пело, будто приплясывало в такт неслышной веселой гальярде. Да и ноги просились в пляс. Джулия даже придержала юбку, сделала четыре положенных шага и подпрыгнула, напевая себе под нос. Воровато огляделась, убеждаясь, что ее никто не видит, и повторила с другой ноги. Получалось легко и вольно, она чувствовала себя невесомым перышком. Они с сестрой никогда не пропускали уроки танцев. Порой до слез смеялись над учителем, маэстро Гарди, который, несмотря на внушительное брюшко, виртуозно демонстрировал козлиные прыжки, но ученицами были прилежными. Еще бы! Не доставало только сестрам Ромазо опозориться неловкостью перед прочими! И все выходило будто само собой. Будто не было заученных движений, отмеренных четким ритмом.

А вот с инструментами у обеих не задалось. Лютня будто выскальзывала из рук. У Джулии были длинные спорые пальцы, но в этом деле не хватало усердия. На левой руке, на самых кончиках подушечек, образовывались сначала болезненные красные пятнышки, которые горели, словно пальцы прижгли раскаленной сковородой, или они нарывали. Потом кожа на этих местах грубела и становилась нечувствительной. Но стоило какое-то время пропустить занятия — мозоли слезали, и пытка начиналась заново. Музыканта из Джулии не вышло, но она неизменно любила смотреть за игрой лютнистов, за их необыкновенными руками. Особенными, нервными, грациозными. Такими же, как руки Фацио Соврано. Но едва ли руки тирана Альфи когда-нибудь сжимали лютню…

Джулия пожала плечами собственным глупым мыслям. Все вздор! Все это так не важно! Она сейчас же потребует перьев и бумаги, не откладывая! Сама разыщет Дженарро, чтобы отдать письмо. Лишь бы ответ пришел скорее. И лишь бы не слишком огорчил… Она, вдруг, остановилась, поджала губы в какой-то упрямой уверенности. Не огорчит! Безликий бог не допустит беды. Все сладится. Не может не сладиться.