Книга Невеста тирана, страница 96 – Лика Семенова

Она пробралась в подвал, стараясь оказаться незамеченной, запалила стоящий в нужном месте фонарь и вышла к гроту. Оставила фонарь у дверцы, разулась, подкатала юбки и присела, окуная ладони в ласковую прибрежную воду. Сидела, пока ноги не затекли. Наконец, отошла и устроилась на уже знакомом теплом валуне.

Бывала ли здесь Розабелла еще раз? Как славно было сидеть здесь вместе с ней… Тайное место… Никакой тиранихи, никаких чужих глаз… Как было бы чудесно взять Лапушку, корзинку с едой и устроить здесь посиделки. Джулия очень хотела бы иметь такую сестру. Розабелла и станет сестрой, но кем станет сама Джулия?

Нужно было возвращаться. Джулия оправила юбки, окинула бухточку взглядом. Камень в виде груши был на своем месте. Розабелла предлагала прятать под ним тайные записки… Джулия приподняла камень и с восторгом увидела чуть отсыревшую бумагу, сложенную вчетверо. Значит, Розабелла приходила… Она развернула лист, вгляделась в чуть поплывшие от сырости ровные буквы:

«Дорогая сестрица Джулия, надеюсь, ты догадаешься прийти сюда. Матушка отчитала меня и приставила соглядатаев, чтобы я не изловчилась встретиться с тобой. Она очень сердилась, и, ума не приложу, сколько может продлиться ее гнев. Я навещу тебя, как только ее недовольство немного уляжется. Надеюсь, ты сдержишь обещание и прибережешь для меня тот чудесный голубой атлас. Будь осторожна, дорогая сестрица. Я не слышала всего, при мне стараются теперь ни о чем таком больше не говорить, но мне чудится, что матушка решила избавиться от твоей служанки. Наставь ее, чтобы не совершила какой оплошности. Если что разузнаю — постараюсь оставить записку в этом же месте.

Твоя любящая Розабелла».

Бумага задрожала в руках. Этого только не хватало! Джулия наспех свернула письмо, сунула за корсаж и кинулась к двери. Поискала взглядом фонарь, но не нашла. Толкнула створу, но та не поддалась. Джулия толкнула еще и еще, с ужасом понимая: заперто.

От тщетных попыток открыть дверь саднило ладони. Джулия понимала, что это глупо — заперто изнутри, и сделала это человеческая рука. Она даже крикнула несколько раз, но кто здесь услышит? Лишь эхо отозвалось в сводах грота, пробирая тревожностью. До дома никогда не докричаться, и если и слышал тот, кто запер, — точно не откроет. Не для того запирали.

Джулия приложила ухо к двери, надеясь хотя бы различить за ней возню, но было мертвенно тихо. Лишь со стороны бухты накатывал мерный шелест волн, и доносились пронзительные крики чаек. Казалось, Джулию отрезали от внешнего мира, поставив прочную глухую заслонку. Замуровали. От этой изоляции медленно, но неотвратимо подкрадывалась паника. Будто цеплялась за ноги крошечными лапками, как какой-нибудь муравей, и ползла вверх. Что происходит в доме, пока она заперта здесь? Что творится с Альбой? Джулия с ужасом думала лишь о том, что не найдет служанку, когда сумеет вернуться в комнаты. И останется здесь совсем одна. Совсем… Что эти отвратительные женщины сделают с Альбой? Вышвырнут из дома? А если пострадает и Лапушка?

Джулия вновь приложила ухо к двери, слушала тишину. В отчаянии стукнула по створе ладонью:

— Отоприте, прошу! Вы слышите меня? Отоприте!

Ответом была лишь предсказуемая тишина.

В каменном гроте оказалось на удивление прохладно, едва не как в леднике — порода была влажной. Видимо, где-то рядом текли студеные подземные источники. Руки и ноги очень скоро замерзли, да и всю ее пробирал нервный озноб. Джулия вернулась к валуну на берегу, согреваясь, приложила ледяные ладони, словно к теплой грелке. Ногти подернулись сиренцой, и отчетливо проступили у лунок белые полукружия.