Книга Пылающий рассвет, страница 122 – Патриция Мэтьюз

Джеф уставился на него. Логика в том, что говорил Латчер, была, и нельзя с ним не согласиться. А действительно, что в этом такого?

— Посмотри на преимущества, – продолжал Латчер с улыбкой. – Условия жизни у тебя улучшатся, к тебе, как представителю крупной фирмы, будут относиться с уважением, люди станут с тобой дружить, советоваться. А позже, когда мой план сработает и «Табак Кинг» перейдет ко мне, ты будешь директором всей этой компании. Неужели тебе это не нравится? Привози сюда свою Люсинду Паркс, я не против. – Он внимательно смотрел на Джефа. – Ну так что? У тебя два пути. Какой выбираешь?

Джеф тяжко вздохнул:

— Скажите, что я должен делать, мистер Латчер.

Клинт не мог не признать, что очень поторопился со своим решением. По иронии судьбы никто не хотел купить его долю в компании, потому что все потенциальные покупатели связывали успех «Табак Кинг» с именем Девлина. Один делец так и сказал:

— Зачем мне теперь присоединяться к этой фирме, если тебя там не будет? Мне хорошо известно, как тебе удалось вытащить «Табак Кинг» в передовые компании. Если ты уходишь, что мне там делать?

И так было каждый раз, к кому бы Клинт ни обращался. В некоторых табачных компаниях ему предлагали место и хорошие деньги, но он и слышать об этом не хотел. Кто может дать гарантии, что история не повторится? Клинт хотел прежде всего свободы действий, а работая под чьим бы то ни было началом, он вряд ли получит одобрение на все свои начинания, и мечте конец.

Он не заходил на фабрику дней десять, не виделся и не разговаривал с Шарлоттой.

Но Бен Ашер пришел к нему как-то вскоре после того собрания.

— Клинт, я думаю, ты погорячился, – сказал он с явным сожалением в голосе. – Может, передумаешь и вернешься? Шарлотта из гордости никогда не попросит тебя об этом, но уверен, что она будет счастлива, если все станет, как прежде.

— А как насчет моей гордости, Бен? – ответил Клинт. – И речи быть не может о том, чтобы я пересмотрел свое решение. Конечно, у Лотты трудный характер, иногда она невыносима, но дело не в этом. Чтобы нормально работать, я должен получить полную свободу действий, к моим идеям и предложениям нужно относиться с должным вниманием. Но до сих пор я связан по рукам и ногам ее капризным мнением.

— Ты преувеличиваешь, Клинт! Мы в первый раз твердо отвергли твое предложение.

— Может, и в первый, но не в последний. Хотя, должен признать, что вы оба были против меня именно в первый раз, а вот Шарлотте все не по нраву. Она очень волевая женщина, Бен, и я уважаю ее за это, но вовсе не собираюсь, черт возьми, каждый раз ей кланяться и выпрашивать ее согласия, да еще и извиняться непонятно за что… – Он помолчал секунду и спросил: – Бен, скажи, если я перестану дуться, повинюсь и приду снова к тебе, ты согласишься на установку одного-единственного станка?

Бен отрицательно покачал головой:

— Извини, Клинт, я не могу поддержать эту твою затею. И Шарлотта тут ни при чем. Мне самому все это не нравится даже больше, чем ей.

— Тогда зачем мы тратим время на душеспасительные беседы? Бен, то, что между нами тогда произошло, должно было рано или поздно случиться, если учесть разницу в наших с Лоттой характерах. Это было просто неизбежно, и мне давно следовало понять: мы не сработаемся с ней. Знаешь, хорошо, что это выяснилось сейчас. Вы с Лоттой еще успеете притерпеться к новому партнеру.