Книга Чёрная стая, страница 141 – Ольга Сословская

Отступление союзных войск к востоку от вновь перешедшего в руки французов Дрездена поставило корпус в тяжелое положение, отныне они всецело зависели от доброго расположения местного населения. Наученный горьким опытом 1812 года Войцех держал эскадрон железной рукой, но далеко не всем командирам удавалось добиться столь жесткой дисциплины среди полуголодных солдат. Реквизиции и грабежи мало способствовали достижению главной цели похода, и, к разочарованию фон Лютцова, рассчитывавшего собрать в западных землях маленькую армию, к фрайкору присоединились только пара сотен студентов Йены.

* * *

В деревенском трактире в полдень было немноголюдно. Войцех, с превеликим трудом сохраняя светские манеры, поглощал горячий айнтопф. Среди густой мешанины моркови, картофеля и капусты сиротливо плавали мелкие жилистые кусочки говядины, но после походной пищи эта нехитрая стряпня казалась почти пиром. Напротив, прихлебывая пиво из высокой деревянной кружки, сидел сельский староста и недовольно разглядывал выданную Шеметом расписку. Стояла третья неделя мая, и трава уже зеленела вовсю, позволяя перевести лошадей на подножный корм. Но это задерживало передвижение, и овес, запасы которого к весне оскудели, был необходим.

— Платить кто будет, господин лейтенант? — недовольно пробурчал староста, сдувая пену с усов. — Пруссаки, говорят, драпают до самого Бреслау, а Наполеон вот-вот войдет в Берлин.

— Значит, в ваших интересах не допустить такого поворота событий, — резонно возразил Войцех, — по французским распискам вам хоть раз за последний год заплатили?

Староста покачал головой, но маленькие глазки смотрели жестко.

— Вы — не Гогенцоллерн, господин лейтенант, — хмыкнул он, — и вряд ли можете гарантировать, что мы получим эти деньги в случае вашей победы. А французы, до последнего времени, платили исправно. Вот если бы вы расплатились звонкой монетой, наши ребята, возможно, и поверили бы сладким словам господина Кернера.

— И где я ее возьму? — нахмурился Шемет. — Знаете, герр Шульман, я бы и из своих средств заплатил, но золото — тяжелый груз, а я сомневаюсь, что здесь имеется банк, который примет мой вексель.

— Зачем же из своих, Ваше сиятельство? — ухмыльнулся староста, вдруг вспомнив о титуле собеседника. — Можно и из французских.

— Это как? — Войцех от неожиданности уронил ложку, и она потонула в густом вареве.

* * *

Тракт пролегал у самого подножия невысокого холма. По другую сторону его за зеленеющим озимыми полем виднелась небольшая рощица.

— Плохое место, — покачал головой Войцех, — открытое. Они заметят нас задолго до того, как мы атакуем, и успеют уйти.

— Лучшего не нашлось, — пожал плечами Дитрих, — здесь, хотя бы, по левую сторону дороги холм срыт, можно будет их к стене прижать.

— А они будут ждать, пока мы их прижмем? — хмыкнул Войцех. — Ближайшее укрытие чуть не в полумиле отсюда. Уйдут.

— А если бы роща у самой дороги была, — возразил Дитрих, — мы что, выскакивали бы из кустов как Шиллеровские разбойники? Это только в театре хорошо сморится. Французы в конвой зеленых юнцов не ставят, половину эскадрона почем зря положили бы.

— Уйдут, — сквозь зубы процедил Войцех, — остановить бы их. Но как? Из рощи бревна приволочь — так времени в обрез, Шульман говорил, из Шайбелау дорога у них часов пять займет.