Книга Чёрная стая, страница 154 – Ольга Сословская

Утром Мина разбудила его ни свет, ни заря.

— Просыпайтесь, герр офицер, — шепнула она в самое ухо Войцеха, — и пойдемте со мной.

— Да что случилось-то? — спросил встревоженный Шемет, но хозяйка только палец к губам приложила.

Дождавшись, пока он соберется, повела задними дворами в большой деревенский дом, постучала в калитку условным стуком. Открыл ей пожилой высокий мужчина в цветном жилете поверх измятой нижней рубахи. Огляделся по сторонам, жестом пригласил войти.

— Из ваших, поди? — спросил он тихо, указав Войцеху на постель, где лежал человек с перевязанным окровавленной тряпицей лбом.

У Войцеха даже в горле пересохло от волнения. На кровати лежал Теодор, и, судя по хриплому дыханию, вполне живой, хотя и тяжело раненый.

— Это Кернер, — кивнул он хозяину, — адъютант майора Лютцова. Как он тут оказался?

— Сыновья утром скотину выгоняли пасти, нашли в ближайшей роще. Бредил он, слова странные говорил. Тетрадку к груди прижимал. Теперь уснул.

Тетрадку Войцех узнал. В ней Теодор записывал во время похода стихи и песни, и чернила на последней странице едва просохли. Даже перед лицом смерти вдохновение не оставило Кернера.

* * *

— Ну, нет, — усмехнулся Войцех, — до суда еще не дошло.

Он обернулся к хозяину.

— Врач тут имеется?

— Да какой врач, когда война? — отмахнулся хозяин. — Не волнуйтесь, герр офицер, выходим, отправим в Лейпциг. Есть верные люди, помогут ему оттуда выбраться, французам не сдадут. Мы просто хотели убедиться, что он из ваших.

— Нам бы тоже в Лейпциг, — вздохнул Войцех, — но в таком виде туда нельзя.

— Понимаю, — кивнул мужчина, — с одеждой поможем. Коней оставьте, мы их сами отведем, куда скажете, только весточку пришлите.

— А фройляйн пусть в платье останется, — добавила Мина, — только в деревенском. Чепец ей нужен. А то ишь, чего удумала — косы остричь. Каждый спросит, с чего бы.

— Вот и славно, — согласился Войцех, — спасибо.

* * *

В Лейпциг они добрались на крестьянской подводе и остановились на постоялом дворе, на самой окраине города. Французские патрули сюда заглядывали реже, но сменившиеся со службы солдаты нередко забредали в один из местных трактиров пропустить кружечку. В общем зале их немедленно снабдили свежими новостями самого мрачного толка.

Прибывшие накануне резни у Кицена к герцогу Арриги посланцы Лютцова были встречены местным населением проявлениями сочувствия и восторга. Местная молодежь, завидев прусский мундир, провожала Кропфа до самой квартиры герцога криками «Ура!» и «Виват!».

Но здесь триумфальное шествие закончилось. Корсиканец отказался признать Кропфа парламентером, заявив, что он — разбойник вне закона, и закованного в кандалы лейтенанта бросили в тюрьму, где он находился и по сей день.

На следующий день в Лейпциг вошли под флагом перемирия спасшиеся от вюртембержцев остатки фрайкора. Офицер городской стражи, встретивший их у ворот, заверил предводительствовавшего отрядом лейтенанта Ортманна, что герцог Арриги не одобряет самоуправства генерала Фурнье, и предоставил им эскорт для прохождения через город. Но не успели они пройти и пары кварталов, как были схвачены и препровождены в тюрьму, по личному приказу Наполеона, объявившего «Черную стаю» разбойничьей шайкой, а не воинской частью. Кое-кому из пруссаков удалось уйти с помощью добросердечных горожан, но остальные все еще находились в тюрьме, ожидая решения своей участи.