Книга Чёрная стая, страница 180 – Ольга Сословская

— Нашелся, значит, — раздался из-за двери знакомый голос Клаузевица, — ну, пусть войдет. Побеседуем.

Войцех вошел в небольшую библиотеку, где за обитым зеленым сукном столом сидел начальник штаба Сводного Корпуса, с самым сокрушенным видом.

— Вам повезло, молодой человек, — не здороваясь, сообщил Клаузевиц, — подполковнику стало известно, что я нахожусь здесь с инспекцией, и он поспешил воспользоваться удобным моментом, чтобы дать вам возможность объясниться с глазу на глаз. В штаб бы вас уж с почестями отправляли, под конвоем.

— Благодарю, герр подполковник, — звякнул шпорами Войцех, — постараюсь не тратить вашего времени зря.

— Расстрелять вас прямо здесь? — усмехнулся Клаузевиц. — Успеем. Давайте, молодой человек, все сначала и без обиняков. Как вам вообще пришла в голову безумная мысль отпустить пленного?

— Я его не отпустил, — с неожиданной уверенностью в голосе заявил Войцех, — я послал его с личным поручением, потому что больше некого было. Кто бы еще согласился поехать для меня в Париж?

Лютцов прикусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. На лице Карла Клаузевица появилось выражение глубочайшего удовлетворения происходящим.

— Генерала. С личным поручением. Неплохо, неплохо, господин фельдмаршал Шемет. Ну, и как он? Не возражал?

— Он посчитал это делом чести, герр подполковник, — правдиво ответил Войцех, — и поблагодарил меня за возможность покинуть службу без ущерба для своей репутации. Что может быть лучше? В Париже он может рассказать правду об успехах прусского оружия. А какая от него польза в Сибири?

— Никакой, — согласился Клаузевиц, задумчиво постукивая пальцами по зеленому сукну.

Войцех терпеливо ждал решения начальника штаба.

— Вот что, господин фельдмаршал, — с полуулыбкой начал Клаузевиц, — пожалуй, мы разжалуем вас обратно в лейтенанты. И я потороплюсь с утверждением командира первого эскадрона, подыщу на это место менее обремененного планами на семейную жизнь офицера. Так что повышения будете ждать… Скажем, до свадьбы. Я утверждаю ваше решение отпустить пленного on parole. Но не заблуждайтесь на мой счет, герр лейтенант. Доброту на войне я по-прежнему считаю недопустимой роскошью. К сожалению, у меня нехватка опытных офицеров, и я не могу позволить себе расстреливать каждого юного вертопраха, если от него есть польза в бою.

— Благодарю, герр подполковник, — Войцех коротко поклонился, — даю слово искупить вину безупречной службой.

— Принимается, — усмехнулся Клаузевиц и добавил тихо, — подполковника фон Лютцова благодари, глупый мальчишка. Это он тебя от жандармов полдня прятал, рискуя своей головой, цену за которую сам Бонапарт назначил. Повторится что-то подобное, я лично тебя пристрелю, это ты понимаешь?

Войцех кивнул. Список желающих лично его пристрелить пополнялся с каждым днем.

В конце сентября на Северном фронте наступило некоторое затишье. Партии Лютцова, Тетенборна и Рейхе тревожили неприятеля, действуя на его коммуникациях, окутывая части Даву непроницаемым туманом войны^[20]. На юге, по сведениям, поступавшим из Главной квартиры шведского кронпринца, переместившейся в Цербст, собиралась гроза, какой Европа не видала со времен Аттилы. Богемская и Главная армии под командованием Шварценберга спешили к Лейпцигу с юга, Блюхер прорывался с востока, а принц Бернадот делал вид, что идет туда с севера.