Онлайн книга «Чёрная стая»
|
— Я тоже, — Войцех обнял друга, торопившегося с поручениями фон Бюлова, — увидимся еще. * * * Ужин оказался скудным, зато комната, которую Войцех делил с двумя ординарцами Гнейзенау, вполне сносной. Печи в гостинице натопили, простыни и одеяла пахли свежестью, в подушке, похоже, был настоящий пух, а не комковатое перо. Впервые за долгое время Шемет разделся до исподнего, блаженно вытянулся на постели и, несмотря на все перипетии нелегкого дня, мгновенно уснул. * * * Небо вокруг полнилось солнечным светом, но солнца он не видел. Словно отовсюду разливалось золотистое, теплое, ласковое сияние, а холодный ветер бил в лицо, свистел в ушах, держал в крепких объятиях, не давая упасть. Не давая забыть, что это — небо, а не пустота, в которой он с легкостью парил в позабытых детских снах. Ни земли, ни солнца, ни звука, кроме песни ветра, даже тела у него не было — только бездонное небо, только безоблачная синева, только невозможное, неизведанное наяву, незамутненное счастье полета. Из-за невесть откуда взявшегося плотного облака вылетела черная трехкрылая птица, и небо наполнилось трескучим клекотом, свистом и громом. Рука, несуществующая рука сама потянулась к… сабле? пистолету? Не так уж важно. Ярость ослепила его, из горла вырвался рык, и он рухнул на невидимую землю, захлебываясь горькой слюной и затхлой кровью. В черном небе проступили звезды. * * * За окном бушевал дождь, звезды спрятались в густых облаках, смывающих с Лейпцигских улиц кровь и мусор вчерашней битвы. Во рту стоял металлический привкус, лоб покрылся испариной, но ярость понемногу отступила и счастье полета вдруг вернулось к нему наяву. — Хочу летать, — полусонно пробормотал Войцех, повернулся на другой бок и заснул до утра без сновидений. * * * К Блюхеру Войцех пробился без особого труда. Новоиспеченный фельдмаршал занимал отдельный, но весьма скромный номер, наотрез отказавшись поселиться в апартаментах, откуда только вчера утром выехал Наполеон, и потребовав разместить в просторных комнатах легкораненых офицеров, не нуждающихся в уходе сиделок. Командующий Силезской армией сидел в жестком кресле с деревянными подлокотниками, яростно курил короткую трубку, которой жестикулировал, вынимая изо рта, чтобы выпустить дым и очередную гневную тираду, обращенную к стоявшему перед ним Гнейзенау. — Врага должно преследовать до последнего вздоха! До последнего коня! Ни часу роздыху! А у этих стратегов войска по площадям маршируют, под оркестр. Доннерветтер! Миллион доннерветтер! — Нет в жизни большего удовлетворения, чем поквитаться с обнаглевшим противником, — кивнул Гнейзенау, — через два часа войска будут готовы к выступлению. Даст Бог, догоним. — Пусть дает, — проворчал Блюхер и повернулся к стоящему в дверях Войцеху. К Бюлову фельдмаршал отпустил его без возражений, но и без радости. — Принес мне удачу твой мундир, лейтенант, — отечески улыбнулся Блюхер, — но неволить не буду. Благодарю за службу, и не прощаюсь. Может, еще сведет война. Ты не стой, не стой. Присядь на дорожку, покури со стариком. Я видел, ты трубкой дымил. Табаком угощайся. — Потерял я трубку при штурме, — смутился Войцех, — а новой еще не обзавелся. — Новую обкуривать надо, — со знанием дела заметил Блюхер, — пока еще вкус появится. |