Книга Чёрная стая, страница 212 – Ольга Сословская

— Как бы после твоих танцев тут половина девок животом маяться не начала, — нахмурился Войцех, — ты танцевать-то танцуй. Но с оглядкой.

— Я из Парижа чуть не сундук французских «штучек» прихватил, — ухмыльнулся Дитрих, — хотите, поделюсь? Уже забыли, небось, как танцевать-то?

— Я и раньше не очень-то умел, — покраснев, признался Ганс, — куда мне до вас, записных танцоров.

— Совсем, что ли не пробовал? — охнул Дитрих. — А как же ты невесту радовать будешь? Тебе точно опыта надо набираться. Срочно.

— Ну да, — фыркнул Эрлих, — самое время. Нет уж, я как-нибудь своими скудными познаниями обойдусь. Танцы — дело опасное.

— Это еще почему? — удивленно поглядел Войцех.

— Потому что ты стреляешь лучше, чем я, — заявил Ганс.

Войцех молча кивнул. Как бы хорошо он ни относился к жениху, но в любой размолвке между ним и Клерхен, не задумываясь, принял бы ее сторону.

Дитрих тоже посерьезнел, и задумался.

— Значит, вы с ней так и не потанцевали? — спросил он Ганса и тут же махнул рукой. — Прости, глупый вопрос. Не мое дело.

— Да что уж, — вздохнул Ганс, — я все равно посоветоваться хотел. Боюсь я. Порадовать жену и моего опыта хватит. А чего не умею — вместе научимся. Вот как невесту не обидеть — этого не знаю. Говорят, девушкам это больно и страшно. Это правда? Это всегда так?

— Не знаю, — пожал плечами Дитрих, — я не девушка.

— И я не знаю, — кивнул Войцех, — и, наверное, уж не узнаю никогда.

— И что же мне делать? — упавшим голосом спросил Ганс. — Я, если честно, на вас надеялся.

Друзья переглянулись, и Войцеха озарило.

— Жюстина.

К Жюстине, писавшей в библиотеке письма, они отправились втроем, подбадривая друг друга тычками в бок и хитрыми ухмылками. Выслушав сбивчивые объяснения Войцеха, прерывавшиеся не менее смущенными уточнениями Ганса и Дитриха, графиня прыснула в кулак, как только что вышедшая из пансиона дебютантка, но тут же сделала строгое лицо.

— Ты, — она чуть не ткнула пальцем в грудь Войцеха, — в моих уроках не нуждаешься.

— А вы, — теперь палец уперся в пуговицу на сюртуке Дитриха, — приходите, когда надумаете жениться, герр фон Таузиг. Теперь оба идите, и займитесь своими делами. Я поговорю с герром Эрлихом наедине. Если он даст слово не делиться с вами полученными сведениями.

— Это почему? — удивленно спросил Войцех. — Я понимаю, что тебе неловко говорить об этом. Но потом…

— О моей стыдливости можешь не беспокоиться, — усмехнулась Жюстина, — стыдно делать дурное, а не говорить о хорошем. Но вам я советов давать не стану.

— Но почему? — повторил вопрос друга Дитрих.

— Чтобы вы не помчались немедля проверять на деле, так ли они хороши, — Жюстина грозно сдвинула брови, — довольно с вас девушек, которые уже знают, чего хотят.

— Эх, — вздохнул Дитрих, — кажется, на танцы я сегодня все равно опоздал. Пойдем, Шемет, поглядим в телескоп и подумаем о вечном.

* * *

Леса у Велау пылали осенними красками, ветерок все еще носил паутину, оставшуюся на ветвях с бабьего лета, но воздух уже наливался дождливой серостью и сырыми запахами земли. Однообразные поля по бокам дороги, сереющие жесткой стерней, остались позади, и деревья сомкнулись над дорожной каретой, запряженной четверней гнедых ганноверцев, высокой аркой сплетенных ветвей.

Поместье вынырнуло из сумерек леса неожиданно, как белый корабль в алых и желтых волнах сада. Красная черепица сияла после недавнего дождя, на башенке, возвышавшейся над правым крылом здания, трепетал черно-красно-золотой флаг.