Онлайн книга «Чёрная стая»
|
Клара и Ганс приехали на неделю позже, чем ожидалось. Войцех поехал встречать дилижанс в наемном ландо, чтобы отвезти друзей в отель, и попросил кучера помочь ему вынести друга из экипажа. К немалому удивлению и еще большему восторгу Шемета, Ганс чуть ли не спрыгнул с подножки, и галантно протянул руку смущенно улыбающейся своей неповоротливости Кларе. — Я же сам видел! — Войцех протер глаза, покачал головой. — Ну-ка, пройдись. — В мазурке мне тебя не переплясать, — усмехнулся Ганс, — но для вальса сгожусь. Вот только Клерхен дождусь, ей еще месяц с лишком танцевать не придется. — И кто же сотворил такое чудо? — Войцех старался, чтобы вопрос прозвучал небрежно и беззаботно, но тревога охватила его при воспоминании о черной карете. — Мистер Джеймс Поттс из Чесли, — Ганс похлопал себя по ноге, и дерево отозвалось мягким стуком, — колено сгибается, лодыжка тоже. Я уже почти освоился. Меня лорд Аксбридж надоумил, мы в Брюсселе познакомились, когда к доктору на перевязку ходили. У него такая же. — Есть чем гордиться! — фыркнула Клерхен и горестно возвела глаза к небу. — Мой муж — сноб. — Конечно, есть, — едва сдерживая смех, ответил Ганс, — пусть Аксбридж гордится, что у него такая нога, как у твоего мужа. Больше ему гордиться нечем, такой жены у него нет. — Еще и льстец, — Клара потрепала Ганса по щеке, — но уж какой есть, теперь никуда не денешься, герр Эрлих-Леттов. И о танцах даже не думай, пока снова в седло не сядешь. — Так точно! — Ганс щелкнул каблуками и направился к ландо. * * * Дни полетели быстрее, солнце припекло жарче, парижане побогаче разъехались из города, но Войцеха не донимали ни жара, ни уличная толчея, ни тяжелые запахи придорожных канав. По утрам он с головой уходил в работу, днем предавался веселью, а по ночам просто был счастлив. Линуся расцветала с каждым днем, хорошея на глазах, и Войцех всякий раз удивлялся, что это вообще возможно, ему казалось, что дальше уж некуда, что любить крепче и жарче нельзя, что сердце переполнено до краев. Но каждый взгляд, каждый поцелуй убеждал его в обратном, все новые радости открывались ему, и он щедро делился ими с Линусей, воздававшей ему сполна. * * * — О чем задумался? — спросила Линуся, целуя его в покрытый испариной лоб. — Дни считаю, — заговорщически улыбнулся Войцех, — семь. Через семь дней мне больше не придется об этом думать. — О чем? — О последствиях, — вздохнул Войцех. — Но ты же не хотел… — К черту! — Войцех сгреб ее в охапку и жарко зашептал в самое ухо, — не хотел, а теперь хочу. Только бы до свадьбы дотерпеть, а там… — Сына хочешь? — Линуся зарделась, опустила глаза. Говорить о самом сокровенном она все еще иногда стыдилась. — Сына. И дочку. И… Войцех задумался. — Нет, хватит, наверное. Ну, разве что случайно, значит, так тому и быть. — Но это же опять придется терпеть, — Линуся запустила пальцы ему в волосы, и Войцех сладко потянулся от любимой ласки, — всю жизнь. — Что-нибудь придумаем, — улыбнулся Войцех, — иди ко мне, родная, и поцелуй меня. * * * Тонкий луч месяца пробился сквозь неплотно задернутые шторы, зашарил по комнате, скользнул по векам. Зверь потянулся с тихим рычанием, приоткрыл глаза, отмахиваясь от надоедливого гостя. Луч не унимался, серебристыми искрами вспыхивал на сомкнутых ресницах, дразнил и тревожил. Зверь заворчал, принюхался, выглядывая из берлоги, из темных глубин, где он спал, вдоволь наглотавшись крови, почти месяц. |