Книга Чёрная стая, страница 48 – Ольга Сословская

— Хороша ли тетка? — не унимался Сенин.

— Стара и дурна, — усмехнулся Войцех, — но родство, все-таки, обязывает.

Он вытер волосы вышитым рушником, доставшемся Онищенке от прекрасной старостихи, надел рубаху, поставил на ветку ближайшего дерева небольшое зеркало и взялся за бритву.

— Это батист, — констатировал Сенин, иронически выгнув бровь.

— Угу, — кивнул Шемет, чуть не порезавшись, — кстати, Миша, а не прихватил ли ты случайно с собой кельнской воды? Одолжи, будь другом.

— Случайно прихватил, — рассмеялся Сенин, — но это тебе будет стоить…

— Чего?

— Представь меня своей тетке.

Войцех вздохнул.

— Глаза у нее черные, а сияют, словно звездочки. Кудри, как смоль. Бела, как сметана, резва, как котенок. Хороша, Миша, хороша. Слов нет.

— Вот теперь верю, — кивнул Сенин, — и даже почти не завидую.

Доломан, шитый еще в Петербурге, оказался чуть тесен в плечах и свободен в талии, но Войцех туго перетянул его кушаком с серебряными перехватами. Ставшие привычными серые рейтузы снова сменились чакчирами аглицкого сукна, кивер и ботики, заботами Онищенки, сияли.

— Тетке мои наилучшие пожелания! — Сенин помахал рукой другу, уже взобравшемуся в седло. — Удачи, Шемет!

— Спасибо, — кивнул Войцех, подумав, что удача ему понадобится. Несмотря на случившееся в тот день, он вовсе не был уверен, что пани Каролина обрадуется нежданному гостю.

* * *

Небо заволокло тучами, собиралась гроза. Ветер гулко шумел в древесных кронах, осыпая дорогу желтыми кругляшками листьев. Обеспокоенный Войцех пустил Йорика в галоп, уходя от грозы. Во двор господской мызы в Жолках он влетел на полном скаку, резко осадив коня за воротами. Грянул гром, небо озарилось первым сполохом. За спиной зашумела надвигающаяся стена дождя. Войцех спрыгнул с коня, не глядя бросив вожжи подскочившему конюху.

Пани Каролина стояла на крыльце. В тонком не по погоде муслиновом шмизе, оставлявшим открытыми округлые плечи и точеные руки. Волосы, высоко зачесанные по французской моде, оттеняли смоляными кольцами белый чистый лоб, глаза сияли. Она бросилась к нему с невысокого крыльца, обвила шею горячими руками, прижалась к груди.

— Приехал, приехал, — только и шептала она, осыпая его огненными поцелуями.

— Приехал, — улыбнулся Войцех, чуть отстраняя ее, любуясь блестящими завитками волос, горящим взглядом, пылающими от поцелуев губами, — ах, хороша.

Ее наряд, однако, вызвал у него беспокойную мысль.

— Не гостей ли ждала? Вон как принарядилась.

— Ждала, — лукаво улыбнулась Каролина, — тебя.

— Сегодня? — изумился Войцех.

— Каждый день, — шепнула она, пряча заалевшее от смущения лицо в его доломан, — уж неделя скоро.

— Мне казалось, что вечность, — тихо ответил Войцех, подхватывая ее на руки и унося по скрипучей лестнице наверх, — я…

Он так и не нашел слов, но они были ни к чему.

* * *

Потом, утолив первую страсть, измотанный до ленивой неги, он задумчиво перебирал смоляные кудри, молча любуясь ее хрупкой красой.

— Ты так и не спросил, — тихо сказала Каролина.

— Я догадался, — покачал головой Войцех, — он в Вильно, да?

— В Варшаве, — вздохнула она, — еще с весны.

— Да как же он оставил тебя здесь? — сердито спросил Войцех. — Ведь это опасно, Линуся.

— Должен же кто-то присмотреть за делами, — пожала плечами Каролина, — а мне не так опасно, как ему. Припомнят ему предка его, Великого Гетмана Станислава Жолкевского. Не поглядят, что стар воевать.