Книга Операция «Рагнарёк», страница 373 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

— Ты уверена, что это будет…

— Разве ты не понял, — улыбнулась Княгиня, — когда твоя легенда будет написана до конца, это войдет в нее одной из глав. Народу любит сентиментальную романтику. Сейчас даже больше, чем прежде.

— Мне нечего на это возразить, — рассмеялся Войцех, и тревожные предчувствия оставили его, словно рассеявшись вечерним туманом, — я приму твой дар, Княгиня. Благодарю тебя за него от всего сердца.

Уна подошла к Войцеху, склонив голову и обнажив шею, но Шемет покачал головой.

— Ты не сосуд, Княгиня. Мы кормимся из шеи, но дар принимаем только из рук. Ты хочешь сделать это сама, или мне помочь, чтобы я смог потом закрыть порез?

— Помоги, — попросила Уна, — пока все не кончено, незачем кому-то знать, что мы это сделали.

Войцех подошел к столу и взял с него большой серебряный кубок, на указательном пальце правой руки появился длинный коготь, и вампир молниеносно резанул им по протянутому тонкому запястью. Кровь тонкой струйкой потекла в сосуд.

На лугу перед Холмом жаркий свет смоляных факелов причудливо мешался с огоньками мобильных телефонов. Луна еще не взошла, и все пространство за стеной окруженного факельным кольцом бранного поля тонуло в чернильной ночной мгле.

Почетная трибуна, наскоро возведенная возле закрывшегося входа в Сидх, пестрела шелковыми нарядами Дома Фионна, и на их фоне темные, черные и синие, одежды Дома Эйлиль смотрелись особенно мрачно. Но лица и тех, и других светились предвкушением давно не виданного зрелища, после войны в Грезе поединки были редкостью, тем более публичные.

Остальные три стороны были заняты толпой местных жителей. Некоторые, особо преданные традиции предков, щеголяли в коротких куртках и панталонах, тут и там виднелись шляпы с круглой тульей и зеленой лентой, клетчатые юбки девушек шуршали в тесноте. Но большинство выглядело вполне современно, словно происходящее сейчас на их глазах не было первым за многие сотни лет событием, наглядно подтверждающим правоту языческих пращуров. Местный священник еще утром произнес с амвона гневную проповедь, призывающую бойкотировать приглашение лерда Мак Ллира, чей род уже давно на деле не правил окрестными землями, но все еще пользовался здесь уважением и любовью. Но любопытство взяло верх над набожностью, которой, впрочем, местное население, благодаря влиянию все тех же Мак Ллиров не очень-то отличалось и раньше. И на фермах и хуторках остались лишь немногие поселяне, да и то, в основном, те, кому по состоянию здоровья тяжело было провести ночь на ногах.

Князь вышел из шатра, разбитого за почетной трибуной, и поднялся в свою ложу. Мелисента, на этот раз одетая в простое белое платье с серебряным пояском, уже сидела там, рядом с матерью. Она крутила в руках голубой шарф, но передать его Войцеху так и не решилась. Это могли счесть вмешательством в исход поединка, большинству зрителей предпочтения будущей невесты были неизвестны, и Князь распорядился, чтобы так оно и оставалось до конца боя. Под глазами у Майской Девы темнели круги, но пунцовые губы были сжаты решительно и твердо.

На зеленую площадку в центре факельного круга вышли герольды Дома Фионна, зачитавшие титулы и славные деяния претендентов. Подвиги Готфрида в войне Домов были встречены одобрительными криками Ши его дома, длившимися недолго. Их соседи по трибуне из Дома Фионна слишком хорошо помнили, что в этой войне победителей не оказалось, и Договор был подписан, когда Дома устали воевать, и, хотя в Волшебной стране давно царил мир, друзья и родичи, погибшие в боях, не забылись.