Книга Операция «Рагнарёк», страница 663 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

— Потом, — резко оборвала его Рыжая, — там кто-то есть.

— Где?

— За поворотом, — она прислушалась, — не дышит. Но движется. Еще один вампир?

За поворотом коридор почти не отличался от предыдущего. Только двери были не решетчатые, а деревянные, окованные тяжелым железом, с крохотными зарешеченными окошечками.

— Камеры, — остановившись, сказала Кэрол, — и в одной кто-то есть. Вампир. Но что его там держит? Магия?

— Возможно, — нахмурился Симокатта, — или собственное желание. Проверим?

Рыжая кивнула. Выбора у них все равно не оставалось, оставлять за спиной неизвестное существо, пусть и заточенное в темницу, было глупо.

Висячий замок – единственный в коридоре – Рыжая сшибла кулаком, приклад было жалко. Из темноты сверкнул яркими белыми искрами алмаз, и обитатель темницы шагнул к ним, поднимая правую руку ладонью вверх в знак мирных намерений. Левой у него не было, рукав длинной белой робы был приколот за спиной. Бритую голову прикрывала темная бархатная скуфья.

— Мир тебе, воительница.

— Странное сочетание, — усмехнулась Рыжая.

— Особенно в устах Амра Аламута, — добавил Симокатта, узнавший узника по описанию, — Кэрол, позволь представить тебе Главу Чародеев Горы, Аль-Ашрада, Дитя Ур-Шулги, наследника магии Ашшура.

— Поняла, — кивнула Кэрол, с интересом приглядываясь к стоящему перед ней вампиру.

Аль-Ашрад был стар, очень стар. И должно быть, силен в магии еще при жизни, если Ур-Шулги решил обратить его в таком возрасте. Бледная кожа цвета слоновой кости, изборожденная глубокими морщинами и по-юношески ясный небесно-голубой глаз. Вместо левого в глазнице поблескивал крупный бриллиант.

— Политические разногласия? – осведомилась Рыжая. – Что не поделили?

— Ты мудра не по годам, воительница, — кивнул Аль-Ашрад, — в новом мире мудрость приходит с опытом, а опыт может придти очень рано. Старец заключил меня здесь Словом и Кровью за то, что я осмелился трактовать Путь Хакима иначе, чем он. В Законах сказано, что мы должны учить смертных и оберегать их от Проклятой Крови, а не превращать в Скот на потеху демонам. Мы судьи, но не палачи.

— Судьями вас тоже не выбирали,— заметила Кэрол, — так что…

— Это Закон, а не мое личное мнение, — возразил Аль-Ашрад, — я никого не сужу. Но пытаюсь защитить.

Он к чему-то прислушался и, неожиданно отстранив Симокатту, шагнул за дверь, где в его лоб тут же уперлось дуло винтовки.

— Судя по тому, что я могу перешагнуть порог, — заметил он, не обращая внимания на угрозу, — мой Сир мертв?

— Окончательно, — сообщил Алексус, — воскрешению не подлежит.

— Значит, за мной долг, — чародей поклонился Кэрол, — за мою свободу и за тех Детей, кого теперь не настигнет гнев Старца.

— Насчет свободы не торопись, — нахмурилась Рыжая, — и за что Старец гневался на Детей?

— Я убедил многих покинуть Аламут и отказаться от Пути Крови, — со спокойным достоинством ответил бывший Амр Аламута, — время междоусобиц окончилось. Мы должны придти к соглашению с другими Кланами. С теми, кто перестал делить мир на Избранных Каином и Скот.

— Путь Крови?

— Я последний, кто видел Хакима своими глазами, — Аль-Ашрад сверкнул бриллиантом в левой глазнице, — обоими. И рук у меня было две. Божественный Хаким забрал у меня их, это было мое наказание за убийство его детей. А в награду за великую победу я получил Кровь Ур-Шулги. Хаким был Прародителем. Но человеком? Думаю, что никогда. Я не знаю, откуда Они пришли, кем были. Возможно, они действительно были богами, а Хаин, которого они называли Единым, верховным божеством. А может, демонами, из тех, кого призвал в мир пробудившийся Старец. Но они создали Патриархов, чтобы питаться их кровью. А Патриархи могли питаться только кровью своих Детей, а те – кровью своего Потомства.