Книга Операция «Рагнарёк», страница 672 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

За окнами стемнело, наступил вечер. За дверью послышался громкий голос Норвика и задорный смех Ингрид, которые сегодня пришли первыми. Гном закрыл книгу и, впервые со дня возвращения из Ирландии, улыбнулся. Он знал, что ему предстоит сделать.

* * *

В Горе Делия побывала лишь раз. Но даже недолгого пребывания хватило, чтобы навсегда запомнить ее величие и помпезность. Возносящиеся к теряющимся во мгле потолкам резные колонны, полированный гранит переходов, мрамор и яшма парадных залов, кованые решетки, статуи и барельефы. Столы накрывали чеканной утварью, кирки и кузнечные молоты украшала узорная вязь, наряды гномок блистали тонкой вышивкой золотом и каменьями. Великолепный памятник труду и искусству многих поколений подгорных мастеров. Гора была для гномов крепостью, домом, мастерской и шахтой.

Здесь все было иначе. Синевато-желтое пламя газовых факелов освещало почти не тронутые киркой или резцом стены. Прожилки слюды сверкали искорками на шероховатой поверхности, колонны в главном зале заменяли сталактиты и сталагмиты, застывшая в камне музыка водяных капель. В центре зала темнело зеркальное озерцо, наполнявшееся тонким ручейком, бегущем из дальней стены по извилистому руслу. В жилых помещениях почти вся мебель была вырезана из камня, кровати зачастую оказывались просто возвышениями каменного пола. Из камня резали чаши, кувшины, блюда. Металла было мало, в основном, только функциональные предметы – скобы дверей, ножи, вилки, мелкая утварь. Но все сделано с любовью и на совесть, и совершенная простота форм заменяла собой богатую орнаментировку. Цверги не жили в Горе – они были ее частью, плотью от плоти живого камня.

Покои Радсвинна немногим отличались от тех, которые предоставили ей. Разве что комната (или пещера?) побольше, чтобы можно было принимать посетителей, да кровать, застеленная серым шерстяным одеялом, пошире.

— Харис заглядывает на огонек, если у нас выдается свободный вечер, — усмехнулся Радсвинн, проследив направление взгляда Делии, — наш сын, Эйтри, станет королем после моей смерти. Но ни королев, ни королевичей у нас нет. У каждого есть дело, важное для всего народа цвергов. А семейная жизнь – дело частное. Мы – занятой народ, принцесса.

— Принцесса? – недовольно поморщилась Делия. – У дроу нет принцесс.

— Фьялар мог отречься от трона, но не от происхождения, — улыбнулся Радсвинн, — а вы теперь живете по человечьим правилам. По ним твой муж останется принцем, даже если возглавит Всемирную Антимонархическую Лигу. И ты тоже, раз уж вы официально женаты.

— Знала бы, ни за что бы не согласилась, — скривилась Делия, — только Фьялару не говори. Может, пронесет, и он не решит, что я должна соответствовать занимаемой должности. С меня и Брюса с деловыми костюмами на заседаниях хватает.

— И как Брюсу вообще пришла в голову идея прислать для переговоров свартальва? – проворчал цверг в бороду. – Мы никогда не были дружны.

— МакГи не читал фэнтези, — рассмеялась Делия, — и не в курсе, что писатели создали дроу скверную репутацию.

— Мох мне в бороду, если я понимаю разницу, — хмыкнул Радсвинн, — но это неважно. Ворчу я для порядка. Теперь, когда я отдал дань уважения традициям славных предков, должен заметить, что мне нравится выбор МакГи. Ты в этом мире одна, если не считать Фьялара. У тебя нет ни долга перед своим народом, ни предубеждений, ни предпочтений. Ты можешь быть беспристрастной.