Книга Операция «Рагнарёк», страница 693 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Фенрир сократил расстояние громадным прыжком, Рысь снова увернулась и вцепилась зубами в волчью шею. Волк повалил ее на землю, но длинные клыки только бессильно щелкали в воздухе над головой лесной кошки, не разжимающей хватки, несмотря на то, что придавивший ее враг был втрое тяжелее.

Ингрид рванула когтями задних лап мягкое брюхо, передними наугад целя в мертвенно-зеленые бледные глаза волка. Фенрир упал на бок, и противники покатились по земле золотисто-черным клубком, царапая друг друга когтями.

Наконец, Фенриру удалось стряхнуть назойливую кошку, и Рысь, пролетевшая добрый десяток футов, приложилась спиной о каменистую землю. Пятен на медовой шерсти стало больше, кровь заскорузла и потемнела, но раны уже затянулись. Волк, припадая на прокушенную лапу, бросился к ней, надеясь быстро добить с трудом пытающуюся встать на ноги кошку.

Рысь снова извернулась, подпрыгнула на месте, пропуская Волка под собой. В мгновение ока оседлала его, крепко стиснув ногами толстую шею и рванув левой рукой верхнюю челюсть на себя. Челюсти лязгнули и сомкнулись, но Ингрид, ускорившаяся до предела, уже выдернула кисть из волчьей пасти, одновременно резанув сорванным с пояса длинным кинжалом задранное кверху горло.

Фенрир закружился на месте, пытаясь сбросить всадницу и щедро поливая землю бьющей из перерезанной артерии кровью. Ингрид, вцепившаяся пальцами в густую шерсть загривка, вонзила кинжал прямо в основание черепа, и волк упал, забившись в предсмертных конвульсиях. Девушка проворно соскочила на землю, и, прежде чем снова вступить в битву, бросила последний взгляд на издыхающего зверя.

— Шубку бы волчью, — мечтательно процедила она себе под нос, — в Нью-Йорке зимой холодно.

В золотом сиянии неслись по бранному полю колесницы, гривы коней и шелковые стяги летели по ветру, яркие росчерки копий пронзали тьму звездопадом, нестерпимым блеском слепили глаза мечи. Всадники рубили с седла, пики и копья, преломившиеся при первом ударе, сменились гранеными эстоками и кончарами. В пылу битвы Ваны и Ши смешались, кони били друг друга копытами, рвали оскалившимися зубами потные шеи, сталь звенела о сталь.

Кровь бурлила в жилах горячечным огнем, глаза горели яростным пламенем, боевой клич сливался со стонами раненых и умирающих под копытами коней. Высоки и прекрасны были Ваны в длинных кольчугах и конических шлемах, и благородны и рыцарственны Ши в легких кирасах и бригантинах, в увенчанных цветными плюмажами кабассетах. Кровь лилась багряной рекой, падала алым дождем на сухую жадную землю, пятнала плащи и знамена, заливала лица и крупы лошадей.

Эсседа Фионнбара сцепилась колесами с повозкой Фрейи, и Князь поднял копье. Огромные коты шарахнулись в сторону, когда вороные кони, повинуясь уверенной руке Уны, отпрянули назад, высвобождая колесницу. Фрейя пошатнулась, и удар Князя пришелся вскользь, по круглому деревянному щиту, расписанному плодами и цветами.

Огромный вепрь Гуллинбурсти с золотистой щетиной вылетел из гущи боя, заслонив собой колесницу Фрейи. Ее брат, светловолосый и рыжебородый Фрейр, в круглом рогатом шлеме и с перетянутой ремнями обнаженной грудью взглянул на Князя Фионна с высоты гигантского зверя.

— Ты бьешься с женщинами, трусливый Ши?

— Если женщина взяла в руки оружие, она – воин, — возразила Уна, обнажая меч, — женщине подобает прялка и лира, а не меч и щит, не так ли, Светлая? Сразись со мной, повелитель Ванахейма, если не хочешь оставить сиротами своих племянников.