Книга Вера, страница 66 – Алиса Клима

— Я люблю тебя, Вера, – сказал он еле слышно. – Люблю.

Теперь Вера знала, что все решено в их жизни. Теперь она готова была ждать и терпеть разлуку с ним. Они долго сидели в объятиях друг друга, и Ларионов только гладил ее волосы, качал ее на коленях, как ребенка, и незаметно утирал слезы.

Наутро Емелька привел жеребца.

Ларионов скучал по верховой езде. Он сделал выезд и вернулся к завтраку, привязав жеребца у крыльца. Вера была счастлива, и Алина Аркадьевна смотрела на нее подозрительно. Она видела и состояние Ларионова. Оба были спокойны, и от напряжения прошлого дня не осталось и следа.

Алина Аркадьевна пыталась улучить минутку и поговорить с Верой, но та уклонялась от разговоров и витала в облаках. Алина Аркадьевна сильно встревожилась. Она опасалась, что между игрой в ломбер и сегодняшним утром произошло что-то, чего она больше всего боялась. Она доверяла Ларионову и дочери, но Вера была влюблена и слишком стихийна. Она уповала только на благородство и благоразумие Ларионова. Но в то же время мать понимала, что Вера могла сбить его с толку, а он был мужчина, которому Вера сильно нравилась. Эти страшные мысли будоражили ее. Она боялась совершить ужасное открытие насчет дочери, одновременно веруя в совершенную невозможность такого открытия ввиду абсурдности его относительно ее моральных устоев и традиций семьи.

Алина Аркадьевна попросила Ларионова проводить ее к председателю, чтобы отнести ему выпечку. Ларионов немного удивился, но возражать не посмел.

Они шли по дачной улице, и Алина Аркадьевна дрожала от самой мысли о предстоящем разговоре.

— Вы чудесно держитесь в седле, – наконец нерешительно промолвила она.

Ларионов посмотрел на нее внимательно.

— Да это для меня, как для вас вокал, – улыбнулся он.

— Вы умный человек, милый друг, – сказала она мягко.

— Мне нелегко в эти дни, – вдруг признался Ларионов, и Алина Аркадьевна почувствовала слабость в ногах. – Вы чуткая женщина и очень добры ко мне. Я знаю, что вас тревожит состояние Верочки.

Алина Аркадьевна замешкалась, глотая ртом воздух.

— Напрасно вы беспокоитесь о ней. Верочка – достойнейшая из девушек во всех отношениях. Она намного мудрее своего возраста и к жизни относится со всей ответственностью, отдавая отчет всем своим действиям, – закончил он, переводя дух.

Алина Аркадьевна почувствовала, как в ней выросла материнская любовь к Ларионову и благодарность за то, что он избавил ее от неприятного разговора. Она была счастлива, что он заботился о чести Веры, именно он, а не сама Вера, как подсказывало ей материнское чутье.

— Я рада, что вы стали частью нашей жизни, – вдруг сказала она, остановившись. – Пойдемте завтракать. Я думаю, выпечка для председателя обветрилась за ночь. Стеша приготовит новую.

Ларионов кивнул.

— Голубчик мой, – тихо сказала Алина Аркадьевна. – Верочка очень привязалась к вам. И поскольку мы с вами уже достаточно откровенны, я хотела понять, что вы думаете об этом.

Ларионов молчал некоторое время, а потом остановился, чтобы видеть глаза Алины Аркадьевны.

— Алина Аркадьевна, – начал он от волнения излишне строго. – Я полюбил вашу дочь. Это тяжкое испытание для меня, к чему лукавить, ведь Вера еще не может составить мне пару. Если бы это было возможно, я бы хотел видеть Верочку в качестве своей будущей супруги. И я готов ждать ее и вашего решения. Я не умею красиво говорить, но для меня не может быть большего счастья.