Книга Вера, страница 83 – Алиса Клима

— Мы все здесь погибнем, – прошептала Инесса Павловна. – Ты не знаешь, что такое валить лес…

Ирина быстро подсела к ней.

— Я завтра попрошусь с вами! – сказала она сердечно, обнимая Инессу Павловну и думая, что что-то зависело от ее воли – валить или не валить лес.

— Попросишься! – воскликнула Биссер. – Боже упаси! Посмотри на мои руки. Я никогда больше не смогу играть, и это был первый день.

— Ну что! – закричала Варвара-бригадирша, потирая руки. – Ой, жратвой пахнет!

Ирина вспомнила про мешок и бросилась его разворачивать.

— Вот, – она выложила содержимое на столик, – ешьте.

— Мать честная! – закричали женщины. – Клавка, глянь. Банкет!

В барак зашла Клавка и окинула взглядом еду.

— Кто принес? – спросила она сурово.

Бригадирша кивнула на Александрову.

— Сама ела?

— Нет, я не буду, – спокойно ответила Ирина.

— Гордая, что ли? – засмеялась Клава. – Или глупая?

Она быстро распределила ценные харчи между своими. Женщины молча жевали. Инесса Павловна тоже взяла свое.

— Ира, ты должна есть.

— Я не могу есть их еду, – тихо сказала Ирина Инессе Павловне.

Инесса Павловна смотрела на нее с нежностью и состраданием.

— Ты думаешь, мне приятно доедать за ними? – вдруг сказала она ровным голосом. – Но я должна выжить. У меня есть Лева, я хочу еще увидеть его. А у тебя – мама. И она страдает из-за твоей судьбы. Ты должна жить!

Ирина легла на полку, поджав ноги. Она достала что-то из своего ридикюля, припрятанного по ее просьбе Инессой Павловной, потом запрятала ридикюль и заплакала – беззвучно, горько, надрывно.

— Да ты что, девочка? – не выдержала Инесса Павловна и взяла ее голову на колени.

Александрова тряслась от рыданий, и из нее то и дело вырывались стоны.

— Что это с ней? – спросила Клавка, энергично пережевывая пищу. – Помер, что ли, кто?

На эти слова Ирина начала еще горче плакать. Она с момента ареста не плакала. И сейчас, когда она оказалась в лагпункте, в конце этого путешествия, словно обмякла.

— Это ужасно! – причитала она. – Как это страшно! За что?! За что?!

— Такое бывает в первые недели, – промолвила Варвара-бригадирша. – Потом привыкнет, если не помрет.

— Нет, – тихо сказала Инесса Павловна, – тут что-то другое. Я знала Иру по этапу. Мы уже там понимали, что нас не ждет ничего хорошего. На этапе погибали люди…

— Всем привет! – влетела с мороза Полька Курочкина. – А кто это плачет?

Она побежала к Ирине и наклонилась к ней.

— Голубушка, да что же это?! Ты не плачь! Мы полюбим тебя, – ласково шептала она.

Ирина подняла голову и смотрела на Польку, словно узнавая себя прежнюю.

Она оглядела женщин вокруг. Они были такие разные и при этом объединенные здесь общим горем. Она вспомнила мать с ее любовью к ней, мать, которая ждала ее. Ирина смотрела на Клавку, та кивала ей, на Ларису Ломакину, которая ей улыбалась, на бригадиршу, азартно подмигнувшую. Это была теперь ее семья.

— Ты чем занималась-то? – спросила Клава Сердючка.

— Я – учительница, – ответила Ирина. – Работала в школе после института.

— Училка, значит! – хмыкнула она. – А у меня тоже высшее образование – дворакадемия с дипломом психолога. Как говорит Кузьмич – высший пилотаж верховой езды!

Женщины захохотали. Ирина улыбнулась. «Вот они, – думалось ей, – русские женщины». Кто они? Матери, жены, сестры; воровки, музыкантши, учительницы, проститутки, блаженные, а в сущности – мученицы. Что знали они в жизни, что видели – одни лишения и предательство! И за любовь платили горем, и побои терпели. Как мало среди них счастливых жен, матерей и дочерей. Только Инесса со своим Левушкой… А остальные, и она в их числе, не знали настоящего счастья.