Книга Отречение, страница 53 – Алиса Клима

На заседании Комитета были все. Он счел нужным также пригласить и Губину. Только в одном он не мог пересилить себя: позвать Грязлова. Ларионов понимал, что должен привлечь заместителя, но не мог простить ему смерть Анисьи как проявление предательства и пренебрежения авторитетом начальника.

Вера заметила отсутствие Грязлова, и ее это порадовало, но и обеспокоило. Она считала Грязлова опасным типом и боялась, что он может как-то навредить Ларионову, хотя была уверена в Ларионове и его силе. Но силе могли противостоять подлость и коварство. Она считала, что Ларионов недооценивал своего заместителя – он не видел Грязлова в момент убийств и не мог понять степени его садизма. Вера, с ее женской интуицией и знаниями (она была убеждена, что литература способна многому научить), была уверена, что Ларионову стоило остерегаться Грязлова, особенно после их ссор из-за расстрела Анисьи и народа на плацу. И хотя Вера не решалась напрямую озвучить страхи, она несколько раз намекала Ларионову на его неосмотрительность. Тот лишь отшучивался, указывая на ее сомнения в его компетенциях.

Инесса Павловна тоже заметила отсутствие Грязлова и шепнула об этом Вере. Но Ларионов начал заседание и был в хорошем настроении. Вера чувствовала, что вызовет бурю, если хоть как-то, даже осторожно, намекнет Ларионову на необходимость позвать мерзавца.

— Я пригласил вас сегодня, на мой взгляд, по хорошему поводу, – начал он воодушевленно. – Буду краток, чтобы дать вам возможность высказать свои соображения и задать вопросы. Я долго думал об обустройстве лагеря и пришел к выводу, что можно небольшими усилиями достигнуть улучшения и вашей жизни как заключенных и нашей работы как администрации. Пока я не составил полную картину. Но уверяю, что сбор информации делается именно в этих целях. Хочу поблагодарить всех за откровенность и попросить вас, как доверенных лиц от заключенных, донести до своих соседей по баракам то, что я сказал. – Ларионов остановился. – Я закончил.

Заключенные какое-то время молчали. Но тут неожиданно руку поднял Фимка. Ларионов кивнул.

— Я вот о чем, гражданин начальник, – сказал Фимка, развалившись фамильярно на стуле и скрестив вытянутые ноги. – Как говорится, спасибо за заботу. Но благими намерениями… сами знаете – тогось… Как бы нам всем тут задницу не надраили. И за меньшее леща давали большие начальники. Вы не обессудьте. Мы к вам со всей душой! Но очко играет… вот что. А шо я, неправ?

Фимка развел руки и уставился на соратников. Наступила тишина, потому что Фимка обобщил опасения всех людей и, возможно, сомнения самого Ларионова. Но Ларионов не поник, а, наоборот, казался бодрым и благодарным Фимке за нелестное резюме.

— Ты прав, Ефим, – сказал Ларионов искренне. – Я много думал о том, что ты так красочно описал. Действительно, решаясь на что-то, человек должен оценить возможные последствия. Поэтому я предлагаю вам обсудить мое предложение среди своих. Но когда вы будете обсуждать, помните, что часто страдают невинные люди. Возможно, страдать легче без сожаления об упущенных возможностях, когда все меры исчерпаны. Помните, что я невечен, – вымолвил он сконфуженно и вкладывая в это понятный для зэков смысл. – И вот еще что. Я гарантирую вам, что любые предложения наверх будут исходить от меня как личная инициатива. Даю слово, если вам его достаточно.