Книга Благовест, страница 110 – Алиса Клима

Полька подошла к Вере и заглянула в глаза.

— Все хорошо? – спросила она с нежной улыбкой.

Вера медленно оторвала голову от пня и стала подниматься с колен, не ощущая рук. Теперь она понимала, что люди ни о чем не думали на плахе. Была только тишина и замершее дыхание. И еще была жизнь! Жизнь с ее чудесами и уродствами; с ее грехами и искуплениями; с ее предательствами и прощением; с ее парадоксальным обновлением и бесконечностью в смерти…

— Волосню в бак кидайте! Вшей на десерт, что ли, оставляете? – пробурчал Фрол. – Сожгу ваши чертовы лохмы, а то птицы разнесут да репки захворают.

Вера собрала волосы. Темные блестящие пряди смешались уже с русыми и тонкими волосиками Польки.

— Казнь прошлого состоялась, – тихо промолвила Вера.

— Что? – не поняла Полька.

— Да так, – вдруг улыбнулась Вера, тряхнув головой. – Ну, как я тебе?

— Просто блеск! Ты стала еще красивее! – Полька обняла Веру.

— Ладная, – ухмыльнулся Фрол оглядывая фигурку Веры.

— «Хороша Маша, да не ваша»! – язвительно заметила Полька. – Пойдем-ка отсюда.

— Ну во-от! – забасил Фрол. – Хоть бы спасибо сказали.

Прочитать дополнительную информацию

Девушки шутливо отвесили поклон и побежали, хихикая, в сторону бараков.

— Увидишь! – азартно сказала Полька, подпрыгивая на бегу. – Глазом моргнуть не успеешь, как на волю выйдешь! Теперь и вшей выведем скорее…

— Про первое сомнительно, а вот второе – вполне.

* * *

Ларионов не выходил из дома весь день. Вера с горечью подумала, что он снова запил. Но он не пил. Он работал и готовился к дезинфекции в лагере. К нему то и дело захаживали сотрудники зоны и администраторы.

Вечером, когда заключенные начали собираться с работ в бараке, а с делянки возвращались задействованные на общих работах зэки, в бараке № 1 начался веселый переполох.

Женщины окружали Веру и Польку и, перебивая друг друга, пытались узнать, что и как приключилось с их волосами. Полька, вопреки наущениям Веры, начала всех агитировать остричь волосы и помочь лагерю вывести вшей.

Рябова рассматривала Веру со своей вагонки. Клавка, заметив это, гаркнула сверху:

— Чего уставилась?!

Та не ответила и отвернулась. Клавка все заметнее недолюбливала Рябову и пользовалась любым случаем это выказать.

— Ты совершенно обворожительна, дорогая! – восхищалась Инесса Павловна, рассматривая аккуратную головку Веры.

Коротко остриженные волосы под уши подчеркивали четкую линию овала и длинную шею Веры. Лицо стало более задорным, но в то же время строгим и цельным.

Вера не решилась рассказывать Инессе Павловне и другим подругам про то, как были острижены ее волосы этим утром. Но Полька кривлялась и намекала, что отнюдь не цирюльник поработал над их прическами.

— С момента приезда комиссии, – призналась Вера Инессе Павловне, – меня мучает странное предчувствие, что мы снова у Рубикона. Но так часто перемены заканчивались чем-то страшным или странным, что предчувствия лишь печалят.

Инесса Павловна задумчиво кивала, находя в себе те же чувства.

— Да, за год произошло много – и все больше драматичного, – согласилась она. – Но и дивного было немало. Этот психоз вполне понятен. Ты боишься потерять Ларионова? – просто и без околичностей спросила она.

Вера растерянно приоткрыла рот.

— Я смирилась с этим, – ответила она поспешно и, немного помолчав, добавила: – Но я солгу, если скажу, что нет боли. Боль есть…