Онлайн книга «Дар богов»
|
Маргрета вжалась в резную спинку стула и бросала до одури испуганные взгляды то на Ивара, то на его братьев. Она прекрасно помнила, как он обещал убить ее, если она проболтается, что у них ничего не вышло в постели и что он не может удовлетворить женщину. И все-таки проболталась… Уббе и Хвитсерк переглянулись — тоже обеспокоенно. — Ивар, послушай… — начал Уббе, примирительно разводя руками. — Маргрета больше не служанка, она моя жена. И если с ней что-то случится… Ивар зарычал и швырнул в него тарелкой — пустой — наполнить ее кашей он так и не успел. Уббе увернулся, тарелка пролетела мимо и, ударившись о стену, разлетелась на куски. Одним движением Ивар вытащил нож, воткнутый в столешницу, и Хвитсерк подскочил на ноги, замахав руками: — Эй-эй, успокойся! Ивар уже не зарычал — взвыл. Воткнул нож обратно в столешницу — до середины лезвия. — Зато никто из вас не достоин называться сыном Рагнара Лодброка! — яростно процедил он, слез со стула, чуть не упав, и пополз прочь. «Ничего, пусть радуются своей победе, — говорил он себе. — Пусть считают меня никчемным калекой. Придет время, и я еще всем покажу, чего стою! Отец не сомневался в этом!» В Каттегат прибыло еще несколько ярлов, готовых присоединиться к Бьерну в походе в Англию. Ивар подъехал к пристани на колеснице, с которой почти не слезал в последнее время, хотя перемещаться на ней по узким улочкам было не слишком удобно — ни разогнать как следует коня, ни войти на одном колесе в поворот. Люди разбегались врассыпную, когда Ивар правил в их сторону, и ему это нравилось: когда он ползал по земле, все так и норовили наступить, а теперь он был хозяином положения. Ярлы объясняли Бьерну, что хотят взамен за согласие пойти с ним в Англию. Бьерн старался сбить цену, как мог, но все же обещал многое, очень многое. Чтобы отомстить королям Элле и Эгберту за смерть отца, и воинов тоже нужно было много — чем больше, тем лучше. И цена не имела значения. В отдалении — в сторону побережья — тащилась похоронная процессия. С тех пор, как Каттегат начал разрастаться и в него потянулось больше людей, здесь стали чаще рождаться и чаще умирать. Ивар особо не интересовался этим — это его попросту не касалось — но сейчас почему-то припомнил, что хоронить должны были того маленького мальчика, что утонул на днях. О нем плакали накануне служанки в доме ярла, который теперь принадлежал Лагерте. Ивар, поравнявшись с Бьерном и ярлами, молча слушал их разговор. Его, как и обычно, не принимали всерьез. Пусть. Отец считал, что это лишь дает преимущество. А Ивар решил для себя, что просто слушать, о чем говорят другие, и наблюдать, стараясь понять, о чем они не говорят, — куда важнее, чем сторговываться о походе в Англию, с этим справится и Бьерн. — Те драккары построил ваш корабельщик? Тот, о ком ходят слухи, что сами боги благословляют его труды? — спросил у Бьерна один из ярлов, кивнув в сторону пришвартованных у пристани каттегатских драккаров. — Да, — кивнул Бьерн. — Его зовут Флоки. И он, к тому же, храбрый воин — не только корабельщик. А еще плотник и мастер на все руки. Колесницу для брата тоже сделал он. — И Бьерн указал взглядом на Ивара. Когда стало ясно, что походу в Англию быть, Ивар попросил Флоки помочь: пора было перестать передвигаться ползком, особенно на поле боя. И Флоки смастерил колесницу с сиденьем и высокой лукой, наверху которой был широкий и мягкий упор для груди, обтянутый кожей. Ивар был счастлив, а Сигурд и тут не упускал возможности позлорадствовать, мол, калека все равно останется калекой там, где не пройдет конь и застрянут колеса, да и с тем, чтобы этого коня запрячь он сам не справится. Да, не справится: мышцы на ногах были настолько слабы, что простоять дольше нескольких мгновений без опоры было невозможно. Приходилось просить братьев о помощи в том, чтобы ухаживать за конем, надевать и снимать с него упряжь. |