Книга Северный ветер, страница 23 – Валентина Нурисламова

Самым забавным во всей этой истории было то, что Сергей до сих пор жил и здравствовал. Он даже умудрился жениться и завести ребенка. Развелся, впрочем, спустя несколько лет после свадьбы. Но факт оставался фактом: ничегошеньки с ним не случилось!

Нет, после отношений с Сергеем она не запрещала себе влюбляться, она просто утратила способность делать это. «Свое я уже отлюбила», — думала она про себя — без надрыва и слез, просто воспринимая это как данность. Наверное, это было к лучшему. Она была благодарна судьбе за то, что та подарила ей возможность попробовать глубокие и сильные чувства на вкус. Знать, что это, — все же нужно. Но не меньше она была благодарна судьбе, что больше та таких подарков не делала.

Связь с Александром Марину полностью устраивала — во всех отношениях. Она получала от нее то, что хотела в плане карьеры. Она имела регулярный, когда бурный, а когда разнообразный и затейливый секс. Но главное: Александр был адекватен. Он всегда ясно давал понять, чего хотел от нее. И при этом никогда не требовал невозможного. Он не устраивал мучительных сцен, он не стремился вымотать нервы. Он давал Марине то, что ей было нужно, и ждал взамен то, на что она была способна. Ни больше, ни меньше.

Только в последнее время — наверное даже, в последний год — Марина стала ощущать дискомфорт рядом с ним. И с каждым днем — все более остро.

Ее мучило — нестерпимо, удушливо — ощущение пустоты. Все, что раньше виделось достижениями, приметами успешной, счастливой жизни, начало терять краски, превращаясь в серые, бессмысленные симптомы существования.

Кто знает, чем бы все кончилось в итоге, если бы не Львовский. То ли своей смертью, то ли произнесенными перед этим словами он что-то изменил в Марине.

И она решилась что-то изменить вокруг себя. Не потому, что поняла вдруг, как жить правильно, а потому что осознала, что так больше жить нельзя.

Весь день пятницы Марина была как на иголках. Она пыталась понять, что случилось с ней, когда она накануне вечером метнулась в аэропорт — провожать Артема. И что случилось уже там, уже в аэропорту, — между ними.

Вечером, дома, она — как всегда после нерваков — налила себе виски и принялась курить. Сентябрьская непогода съедала ее не хуже собственных мыслей.

Когда зазвонил телефон, она вздрогнула и подскочила на стуле. Не от неожиданности — она ждала звонка, хоть и старалась не думать об этом. А когда на экране высветился номер — стационарный, не питерский и явно не московский, она ощутила, что сердце забилось чаще.

— Алло! — сказала она в трубку, чуть не выронив из руки телефон.

— Марина? — спросил Артем на том конце провода. Как будто ответить ему мог кто-то еще!

— Да, — выдохнула она. — Как ты добрался?

— Хорошо. Спасибо, — коротко ответил он и замолчал.

— Как альбатросы? — спросила Марина, припомнив, как в июне, в лесу возле заброшенных садоводств, он расписывал ей прелести птичьего заповедника.

— Пока не видел, — ответил он и тихо рассмеялся.

— Ты сейчас где? На маяке? — задала Марина очередной, наверное, глупый вопрос, понимая, что иначе Артем просто больше ничего не скажет.

— Нет. Пока нет. Я в поселке рядом с заповедником. Тут орнитологи живут с семьями. Завтра с утра на маяк повезут, — проговорил он и снова замолчал.