Онлайн книга «Непокорная фрау Мельцер»
|
Затем она выслушала свою дочь, которая, не задумываясь, прочитала стихотворение, которое Китти никогда в жизни не слышала. Гертруда научила девочку этому стихотворению. — «И сколько бы зима ни грозила вызывающими жестами…» — Знаками, – терпеливо поправила Гертруда. — «И посыпала лед и снег вокруг, весна должна ведь наступить…» У Хенни были значительные актерские задатки, она сопровождала свое декламирование энергичными жестами. На слове «ведь» она настолько вошла в роль, что ее голос сорвался, и она закашлялась. Несмотря на этот небольшой недостаток, выступление всем понравилось. Она кланялась на все стороны, как опытная артистка. Додо бесстрашно пошла к нелюбимому инструменту, села на стул и быстро сыграла нужные ноты. Ее тоже похвалили и сделали комплименты гувернантке, которая давала уроки. В конце Лео сыграл прелюдию Баха. Он исполнил ее без нот, с закрытыми глазами, полностью погружаясь в мир звуков. Мари была глубоко тронута, как и Китти с Гертрудой. — Это было великолепно, Лео! – восторженно похвалила Китти. – Кто тебя этому научил? Ведь не фрау фон Доберн… Лео покраснел, неуверенно посмотрел на гувернантку, а затем объяснил, что получил ноты от господина Урбана, своего учителя. Мари знала, что это ложь. Наверняка том прелюдий и фуг принадлежал госпоже Гинзберг, матери его друга Вальтера. — Лео, если бы ты так же усердно учился в школе, как играешь на фортепиано, мы были бы тобой очень довольны, – сказал Пауль. Мари расстроилась, заметив, как съежился Лео после слов отца. — Да, папа. — Теперь вы можете немного прогуляться, – быстро проговорила Мари и повернулась к Серафине: – Наденьте на них какую-нибудь старую одежду, и пусть немного побегают. К ее большому огорчению, Хенни не разрешили присоединиться к ним, потому что Китти захотела вернуться домой. Болтая без умолку, она, казалось, совершенно забыла о ссоре и с нежностью обнимала Алисию и Пауля. Китти также тепло попрощалась с Мари, расцеловала ее в обе щеки – как это всегда делали французы – и прошептала: — Все будет хорошо, моя милая Мари. Я буду бороться за тебя, глупая нежная овечка. Я буду бороться за тебя, как львица, защищающая своего детеныша. Позже, когда Алисия и дети уже давно легли спать, Мари сидела в своей комнате над эскизом, который должен был быть готов к завтрашнему дню. Ей было трудно сосредоточиться, потому что в голове бурно кружились мысли. Тридцать картин. Целый мир. Мир ее матери. Она должна была увидеть эти картины. Почувствовать их влияние. Расшифровать скрытое в них послание. Она настолько углубилась в свои мысли, что едва не пропустила появление Пауля. Он выглядел уставшим, несколько часов просидел в кабинете, работая над расчетами, и теперь улыбался ей. — Все еще не спишь, моя дорогая? Знаешь что? Я принял решение. Мы купим три картины и повесим здесь, в доме. Где – решать тебе. Казалось, он очень гордился этим решением. — Три картины? – неуверенно спросила она. Правильно ли она его поняла? Он пожал плечами и сказал, что ради нее, может быть, и четыре. Но не больше. Выбор следует доверить Жерару Дюшану, он их видел и к тому же знаток искусства. — Пойдем, моя дорогая. – Пауль ласкал ей шею. – Давай закончим это воскресенье приятным образом. Я тоскую по тебе… |