Книга Девушка с характером, страница 133 – Анне Якобс

Мари присела в обязательном книксене и, взяв пальто и обувь, направилась к выходу. И чуть не зашибла Августу дверью: та припала ухом к замочной скважине. Ну конечно – она несла фрейлейн свежее белье и как раз хотела постучать.

Не терпелось привести в порядок хозяйские комнаты и Эльзе. Двери она, разумеется, оставила открытыми, чтобы ничто не ускользнуло от ее внимания.

Мари поднялась к себе на четвертый этаж убрать одежду. Обессиленная, она опустилась на неубранную постель и закрыла лицо руками. Мысли носились в голове, словно стая выпущенных на волю птиц. Бедная Китти, она определенно не будет счастлива с человеком, уговорившим ее пойти на такую глупость! Как же ей помочь? Но в данной ситуации Мари и сама себе помочь не могла. Ее определенно уволят. Бессрочно и с плохими рекомендациями. Придется покинуть виллу посреди зимы, без перспектив найти другое место и без денег – ведь свои сбережения она отдала за поминальную службу. Но, может, это и к лучшему, может, ее мать присматривает за ней таким образом с небес. Мари не будет видеться с Паулем. Никаких больше тоскливых взглядов, никаких шальных снов, никакого учащенного сердцебиения, когда он проходит мимо. Она будет свободна. Ее глупая, злополучная любовь принесла бы лишь несчастье.

Мари взяла коробочку и осторожно вынула цепочку. Пока никто не отнял, лучше побыстрее повесить ее на шею. Под платьем будет не видно. Она закрыла коробочку, поставила на белый комод, выдвинула ящик и достала из него платок. В нем почти пять месяцев назад она принесла весь свой скарб, вот и сейчас платок пригодится.

«Не буду ждать, пока меня с позором погонят отсюда», – думала Мари. Однако как бы там ни сложилось, у нее было право задать хозяевам вопросы. И прежде чем покинуть стены виллы, она их задаст! Они должны будут объяснить, почему утаили от нее факты о Якобе Буркарде. Об отце! Человеке, без которого не было бы фабрики Мельцеров!

Мари решительно вытащила из комода белье, носки, выглаженные платья, гребень, две резинки для волос, зубную щетку и пару обуви. Все завязала в платок на случай, если потом, покидая виллу, ей придется его развязать и предъявить содержимое. Но пока было рано.

Желудок урчал, и она решила спуститься в кухню еще раз и перед уходом поесть горячего. Ей было жаль расставаться с Брунненмайер, садовник Блиферт с внуком тоже милые люди. Эльза – та смотрела, куда ветер дует, по ней Мари грустить не станет, а уж по этой болтушке Августе и подавно. Скорее, по Шмальцлер: экономка всегда стояла за справедливость и с самого начала защищала Мари. Храп Йордан – тоже невелика потеря.

Мари медленно спустилась, прислушалась к звукам вокруг – к бою напольных часов в курительной, треску поленьев в печи, отдаленным голосам, скрипу паркета под чьими-то шагами. Как странно. Ее разом охватила тоска. Этот дом стал ей родным, каждая комната, каждый предмет мебели и обстановки были ей знакомы, и люди, которые здесь жили, стали близкими людьми.

«Может, Пауль настиг беглецов еще на вокзале, – тоскливо думала Мари. – Быть может, он привезет Китти домой, и все окажется лишь нелепым заблуждением». Однако она хорошо понимала, что этим надеждам исполниться не суждено.

В кухне пахло свежими булочками и кофе, на плите томилась говядина в овощном бульоне. К ужину снова ждали гостей.