Книга Девушка с характером, страница 224 – Анне Якобс

Выпив полстакана, он дрожащей, будто от тяжести рукой вернул его Паулю.

— Я договорился, что он уступит мне свои акции за несколько марок, – еле ворочая языком, произнес Иоганн. – Я давно уже знал, что Якоб пил, и почем зря использовал его слабость в своих целях. Угощал вином, потом пивом – ему хватало малого. В таком состоянии он подписывал все, что я ни подсуну. Но Буркард был доброй овечкой, он доверял мне, не мог предположить, что я – его друг и партнер – окажусь подлым жадным проходимцем…

У Пауля появилось ощущение, что он стоит на краю пропасти. Его отец, которого он уважал, несмотря на всю его строгость, оказался тем, кто может злоупотребить доверием партнера, да еще столь коварным способом. Хуже того: лишив отца Мари средств к существованию, он таким образом лишил их и саму Мари, и ее мать. Пауль не смел посмотреть на Мари.

— Дальше! – Пастор был неумолим.

— Она забеременела и ради ребенка согласилась на замужество, хотя после Монмартра у нее были какие-то странные представления о свободной любви и прочем безобразии. Я тогда не знал, насколько плох Буркард, а он был плох, поэтому о гражданском браке речь уже не шла. Церковное венчание преподобный Лейтвин совершил в своей квартире, и Буркард умер сразу через несколько дней. Я тогда испугался и раскаялся, оплатил похороны и даже заказал надгробный камень. Заботился и о художнице, добывая ей через знакомых хорошие заказы. Когда родился ребенок и она восстанавливалась после родов и не работала, я понемногу давал им денег.

Мари прищурилась и пристально смотрела на Иоганна Мельцера.

— Но потом вы все у нее забрали, – сказала она ледяным тоном. – Из-за каких-то чертежей, которые она не хотела отдавать.

Его ошеломила ее осведомленность. Да, через несколько лет машины Буркарда стали барахлить, и Мельцер вспомнил, что тот, кажется, работал над усовершенствованием.

— Я проклинал себя, что на озаботился этим при жизни Якоба, он все бы отдал без разговоров. Но не она. Не важно, что я находил ей заказы и оплачивал квартиру, – она не отдала ни бумажки. Тогда я разозлился, приказал описать ее имущество, вынести из квартиры всю мебель и вещи, но она не покорилась. Она смеялась мне в лицо, говорила, что чертежи я все равно не получу, даже если я в сговоре с самим дьяволом.

— У нее для этого были все основания, – подала голос Мари. – Моя мать знала, что вы сделали с отцом.

Иоганн Мельцер не прореагировал на ее упрек, он принял его и мрачно взглянул на Мари.

— Я больше о ней не заботился и плохо говорил о ней знакомым, поэтому и работы она лишилась. В один прекрасный день придет, – думал я, – будет ползать на коленях, хотя бы ради ребенка. Но не пришла, предпочла голодать и мерзнуть. Два года спустя она, видимо, зимой заработала себе воспаление легких. Топить комнату было нечем, не на что. Потом – туберкулез, от которого она и умерла.

Пауль знал, что чувствует Мари, и с болью смотрел в пол. Ее мать не умерла бы, не забери у нее Мельцер все вещи…

И как Мари сможет теперь забыть это все его семье? Он с сестрами благополучно жил на вилле, в абсолютном достатке, Мельцеров считали в городе уважаемыми людьми.

Иоганн Мельцер устал, говорил с трудом, заикаясь. Когда Лейтвин привел его тогда в Нижний город, он очень испугался, не думал, что Луиза может умереть. И тогда он отправил в приют ребенка – Мари, но ежегодно делал приюту щедрые пожертвования, чтобы малышке жилось хорошо…